Дело чести

Судите сами: нужно было незаметно пробраться в усадьбу Салаутдина во время утреннего совещания, негромко «перемочить» более десятка вооруженных военачальников — шустрых, здоровенных и бывалых до безобразия, — подать условный сигнал группе обеспечения Зелимхана, которая должна находиться где-то в горах неподалеку, и живыми-невредимыми убраться из села, кишащего бойцами асланбековского клана! А у них тут, между прочим, принято вставать ни свет ни заря — от десяти до двенадцати часов как раз на улицах очень оживленно и людно…

И вот, представьте себе, в самом апогее моих аналитических мучений сонный фээсбэшник спускается с чердака и этак мимоходом, небрежно, выдает информацию, которая может одним махом решить все эти фантасмагорические заморочки! Посидел себе у дырки, позевал, подслушал… Так-так… Подслушал?!

Воровато оглянувшись по сторонам — соратники единодушно умывались во дворе, только прожорливый Лось негромко гремел на кухне сковородой, разогревая на плитке вчерашний шашлык, — я склонился к Братскому, отвернувшемуся к стене, и вкрадчиво зашептал ему в затылок:

— Эй, това-а-арищ! Това-а-арищ! Только не притворяйся, что уже уснул! За десять секунд у нас даже Стадо не засыпает… Личико-то повороти к дяде!

— Ну чего тебе, дядя? — недовольно пробурчал Братский, поворачиваясь ко мне и натягивая одеяло до подбородка. — Мало на чердак загнали ни свет ни заря, так еще и спать не дают! Злые вы все — уйду я от вас…

— Это моя присказка, — оборвал я его. — Ты мне лучше скажи — каким макаром ты узнал про свадьбу старшего сына Асланбекова? Ась?!

— То есть как это — каким? — Братский удивленно округлил глаза. — Совещание у них было в десять утра — как обычно. Они там как раз про свадьбы говорили — как чего устроить. Вот и…

— А говорили они по-русски и очень громко. Прямо орали от избытка чувств: «Свадьба, свадьба — в жизни только раз!» — язвительно вставил я. — Или по-английски балакали… Поэтому ты все услышал и понял. Так?"

"— Ну… это… короче, я немного понимаю по-чеченски, — смутился Братский. — За месяц, от нечего делать, научился, когда с часовыми болтал. Вот и…

— Неубедительно, дорогой ты мой, — сурово отчеканил я. — Я тоже немного понимаю по-чеченски — было дело, пришлось научиться. Однако ни фуя не смог разобрать из их базаров, сколько ни прислушивался через дырку… Ну так что?

— Что ты имеешь в виду?! — насторожился Братский, в глазах заплясали встревоженные огоньки. — Ты что, хочешь сказать, что я на чеченов работаю?

— Что имею, то и введу, — грубо буркнул я. — Учти, Игорек: ты хоть и крепкий парень, но удавим мы тебя за три секунды — «мама» сказать не успеешь.