Дело чести

"

"Лев Львович Голицын, как и подобало воину, напротив, был высок, строен, и носил плотную бороду клином, и роскошные длинные усы. Он одним взглядом пробежал ряд наград Николая, и покачал головой. Выходило так, что те, кто называл молодого генерала выскочкой, и политическим назначенцем, просто дураки. Два высших ордена Ниххон, российскому подданному, за просто так, на грудь не падают. Но и кровавый след, тянущийся за Белоусовым — младшим, был такой ширины, что всякому головорезу будет за честь. Собственно, родной племянник князя Ефима Петровича Голицына, и напросился на эту встречу, для того, чтобы лично посмотреть на человека одно имя которого порождало в свете бурные споры, едва не переходящие в ссоры. А увидев лично, был некоторым образом удивлён, потому, что видел перед собой огромного страшного зверя, который тем не менее был прекрасно обучен, и воспитан, никогда не путал приборы, и не употреблял белую рыбу под красное вино, хотя и того, лишь пригубливал, скорее обозначая питьё.

Беседа конечно же не касалась службы и рабочих будней. Для этого есть кабинет. Но в свежий июньский день, на открытой веранде ресторана, заниматься делами, могут только торговцы, а у воинов найдутся разговоры поприятнее. Например, тема перевооружения войск, где Белоусов был действительно знатоком, поскольку его заводы выделывали три вида оружия на которые меняли старые «мосинки». Затем затронули тему связи и транспорта, где молодой князь, тоже показал отменную осведомлённость, и даже пообещал продемонстрировать свой самолёт, который назвал лучшим курьерским транспортом.

— Но позвольте, нам что ли получать пилотские патенты? — С несколько нервным смешком заметил Толстой-Милославский.

— Зачем? — Николай от удивления даже отставил тарелку. — Машина просторная, большая. Там кроме пилота, найдётся место ещё для пары кресел, и багажа. Так что можете с собой и человечка нужного, для спокойствия прихватить, да и в вещах себя не сильно ограничивать. По проекту, двадцать четвёртый должен был таскать полторы тонны груза на расстояние в четыреста километров. Если иметь в виду, что нам не нужно бомбить неприятеля, и в конце маршрута нас ждёт заправка и механики, то это расстояние можно сразу увеличить вдвое, а помня, что полторы тонны мы никак не возьмём, то и ещё больше. Но я поступил проще. Под крыльями моего Сикорского пара подвесных баков, и я могу пролететь в одну сторону чуть не две тысячи километров. Четыре часа полёта, и я из Москвы на Урале, а в течении дня, могу долететь хоть до восточной окраины империи. Правда вылетать нужно ночью.

— И вы так планируете сваливаться словно снег на голову, как к нам? — Пётр Михайлович негромко рассмеялся.

— Не ко всем, но многим. — Николай кивнул.