Честь и кровь

Империи служим. Просто каждый посвоему. Каждый в своем качестве. Вот и пришлось там, в столице принять такое половинчатое решение. Что казаки как бы своим укладом живут, но задачи им из столицы ставят."

"– Это все мне известно, – кивнул Елисей. – Да бог с ним. Не до того сейчас. В общем, за князя Георгадзе мы с вами уговорились. А остальное будем уж в деле решать.

Подумав, комендант кивнул и, закурив, пожал плечами:

– Ну, ежели у тебя других вопросов нет, то давай за сим и закончим.

Кивнув в ответ, Елисей поднялся и, попрощавшись, отправился домой. Что это было и зачем нужна вся эта история, он пока так и не понял. Нет, с одной стороны, понятно, что Георгадзе счел себя чем-то обязанным ему, но ведь для того, чтобы рассчитаться с долгом, не обязательно было связываться с комендантом крепости. Встает закономерный вопрос, зачем старый князь на такое решился? Точнее, почему?

Обдумывая эти вопросы, парень добрался до дома, и чтобы не зацикливаться на проблеме, занялся повседневными делами. В таком ритме он прожил три дня.

На рассвете четвертого всю школу разбудил громкий стук в двери. Выскочив на крыльцо с оружием в руках, Елисей с ужасом узнал в окровавленном человеке, лежащем на ступенях, Реваза. Спина и левый бок горца были залиты кровью.

У ворот стоял, пошатываясь и опустив к земле голову, его конь. Похоже, жеребцу тоже крепко досталось. Громовым голосом приказав принести воды и заняться конем, Елисей опустился на ступени рядом с горцем и, аккуратно перевернув его на спину, тихо спросил, прижав пальцы к шейной артерии:

– Что случилось?

– Напали, – хриплым шепотом ответил горец. – Мы все дрались. Сильно дрались. Но их много было. Это не горцы, хозяин. Эти пришлые были. В наше одеты, но пришлые.

– Что с моей семьей? – спросил Елисей, еле ворочая языком.

Все тело словно занемело от ощущения навалившейся беды. Даже мысли в голове ворочались тяжело.

– Хозяйку увезли. Что с мальчиком, не знаю, – выдохнул Реваз, почти теряя сознание.

– Где это случилось? Как далеко?

– Я весь день скакал. Напали, когда мы за Пятигорск уехали. На тракте.

– Пусть лекарки посмотрят его раны. Седлайте каракового, – скомандовал парень, стремительно выпрямляясь.

Усилием воли взяв себя в руки, Елисей припомнил, что сам приказал ехать не быстро, чтобы не растрясти малыша и не испортить гостинцы. Вернувшись в свой кабинет, он быстро проверил свой тревожный ранец, навесил на себя все оружие, которое могло пригодиться в погоне, и, убедившись, что ничего не забыл, стремительным шагом вышел из дома. Жеребца уже оседлали, и теперь нежданный подарок гарцевал у коновязи, словно ему передалось состояние нового хозяина.

Отвязав коня, Елисей вскочил в седло и, оглядев свою команду, хищно усмехнулся:

– Занятия продолжать, как обычно.