Честь горца

Жизель сидела на поросшем мягкой травой берегу у небольшого пруда и смывала с себя грязь и усталость целого дня, проведенного в седле. Она оглядела место, которое Найджел выбрал для привала, и поразилась его красоте.

Вокруг росли высокие деревья. Густые развесистые кроны надежно укрывали от жаркого солнца и от глаз преследователей. Цветы поздней весны ярким ковром стелились по земле. В воздухе висел легкий аромат. Было дивно хорошо. Тишину нарушало лишь пение птиц и шуршание мелких зверушек в траве. Жизель почувствовала, как на нее снисходит покой. Не верилось, что в таком месте может случиться что-нибудь ужасное. Однако она понимала, насколько глупо позволять природе убаюкивать себя ощущением безопасности. Жизель вздохнула и наклонилась над водой. Зачерпнув влагу, провела руками по волосам, смывая дневную пыль. Если уж им с Найджелом удалось найти такой чудный уголок, на него точно так же могут наткнуться и Дево.

Она торопливо пригладила волосы, одернула одежду и отправилась разводить костер. Заняв руки делом, быстро отогнала непрошеные мысли. От лишних дум ей становилось грустно, беспокойно, а иногда и откровенно страшно.

Как только костер занялся, Жизель присела рядом и огляделась по сторонам. Освещенный мягким золотистым светом заката, этот укромный уголок стал еще красивее. «В таком месте нельзя поддаваться унынию, тревоге и страхам, чтобы не нарушать покой, разлитый в воздухе», – подумала она. Наслаждаясь тишиной, Жизель глубоко вздохнула и беззвучно выругалась, потому что мысли вновь вернули ее к Найджелу. Откуда берется это странное желание разбередить собственное беспокойство?

Теперь, когда не нужно мчаться сломя голову, чтобы спастись, когда Найджел, пусть ненадолго, сбил со следа людей Дево, она не могла не подумать о том, что же произошло на постоялом дворе. Ей все еще не было вполне понятно, что он с ней делал и зачем. Еще никто не вызывал в ней таких ощущений, и в первую очередь муж. Жизель подозревала, что должна чувствовать себя оскорбленной, может, немного напуганной, но ничего не могла в себе обнаружить, кроме любопытства.

Вдруг, это то самое, о чем поют менестрели? Состояние, которое она пережила, было восхитительным. Инстинкт подсказывал ей, что оно станет еще прекраснее, если и Найджел относится к этому точно так же. Коли мужчина может вызвать в женщине подобное чувство всего лишь ласковыми и опытными прикосновениями, тогда становилось понятным, почему некоторые дамы заводят себе любовников. Настрадавшись от мужа, Жизель частенько удивлялась тому, как женщины добровольно отдаются в руки мужчин, и изумлялась до глубины души, когда видела, что нередко они делали это с радостью. Теперь-то ей стало многое понятно.