Честь горца

Я никого не любила, кроме Балфура, и всегда буду его любить. – Она погладила другой рукой себя по круглому животу. – Это наш третий ребенок, и, Бог даст, будут еще.

– Я вас не боюсь, миледи, и не собираюсь сваливать вину на вас. Это не может изменить того факта, что вы – женщина, которую любит Найджел. Единственная причина, почему я оказалась здесь, – я похожа на вас. И это единственная причина, почему его тянет ко мне. – Жизель перевела дух. Нужно было успокоиться. Говорить такие вещи было то же самое, что воткнуть себе кинжал в сердце и поворачивать его.

– Да, Найджел уехал отсюда, потому что понял, что я никогда не отвечу на его чувства. Он испугался, что может стать причиной разлада между мной и Балфуром или что в один прекрасный день это может развести его с братом в разные стороны. Но все уже давно не так, все по-другому. Мне даже кажется, что такого никогда и не было. Абсолютно точно, я не та женщина, которую любит Найджел. Во всяком случае, уже нет. И наверняка очень давно.

– Вы действительно пришли сами и вас не прислал Найджел? – спросила Жизель, высвобождая руку. Слова Малди заронили в душу надежду, и с этим ничего невозможно было поделать.

– Да. Я не та женщина, какую он хочет. Мне показалось, что нужно прийти и сказать вам об этом. Проблема не во мне, и, уж конечно, я не виновата в том, что этот олух сделал вам больно. Я – небольшая часть получившейся неразберихи.

– Простите меня, – пробормотала Жизель, запуская пальцы в волосы. – Это было грубо – намекать на то, что вы лжете, очень грубо.

– Я знаю, вы сейчас ничего не хотите слушать. Но прислушайтесь к моему совету, вникните в то, что я вам сказала, обдумайте не торопясь. То, что Найджел сотворил, выглядит как настоящее зло, для которого нет слов. Но я вам клянусь, он не злодей. Он поступил так из-за невнимания, в смятении и из трусости.

– Найджел никакой не трус. – Жизель сама удивилась, как горячо кинулась на его защиту. Но ей не понравилось, когда на лице Малди промелькнула ласковая, понимающая улыбка.

– Когда речь заходит о делах сердечных, в душе каждого мужчины легко найти следы труса. Вы быстро определили, кто я есть, и что все означает, и что вам выпало стать осязаемым воплощением призрака, за который он цеплялся. Неужели вы думаете, он сам не замечал этого и не удивлялся самому себе? Может, поэтому он подвергал сомнению все свои чувства. Возможно, в этом он как раз и не хотел признаваться.

– Он должен был все рассказать и каким-то образом меня предупредить. Ему нужно было сказать мне правду до того, как он уложил меня в постель."

"– Против этого нечего возразить. Руки и ноги надо выдергивать за такое. Все, о чем я прошу, – не торопитесь, оглядитесь и вслушайтесь. Вы его любите. Будете отрицать – я не поверю.