Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Мне б такую черкеску, для образца, на время, пока шить стану, чтобы не ошибиться где, – задумчиво вздохнул мастер.

– Держи, – понимающе усмехнулся Елисей, доставая из кожаной сумки свою старую черкеску из черного сукна. – И вот еще. Газыри видишь? Где тут у вас мастер ювелир имеется, чтобы из серебра такие заказать? Ну и сапожник еще нужен, раз уж к слову пришлось.

– Дозвольте, сударь, я для начала мерки сниму, а после уж Сарочка вас к нужным людям и проводит, – спросил мастер, то и дело, скашивая взгляд на кобуру с пистолетом.

– Добре, работай, – кивнул Елисей, вскидывая руки в стороны.

Мастер ловко снял мерки, которые молодая швея старательно записала на отдельный листок бумаги, после чего портной, разложив полученную черкеску на столе, принялся рассматривать ее со всех сторон.

– Что скажешь, уважаемый? – прервал его медитацию Елисей. – Получится?

– Получится, сударь. Не извольте сомневаться. Вот только надо бы за сукно малость вперед, – решившись, попросил он аванс.

– Сколько? – деловито осведомился парень, доставая из кармана портянки, которые тут заменяли деньги.

– Сейчас только на покупку сукна, – засуетился портной, увидев изрядную сумму в руках у этого странного казака.

– Да понял я, понял. Сколько? – пожал Елисей плечами.

– Десять рублей, – назвал портной цифру, зажмурившись от собственной наглости.

Цена и вправду была высокой, но Елисей мог себе это позволить. К тому же Ильико сказал правду. Ему, как человеку титулованному, невместно было носить одно и то же и в пир, и в мир, и в добрые люди. Пусть одежда будет однотипная, но сменная. А раз так, то и скупиться тут не пристало. Выложив на стол названную сумму, парень хозяйственно прибрал оставшиеся деньги в карман и, вертя в пальцах газыри, вынутые из старой черкески для образца, спросил:

– Как быстро управишься?

– Через неделю все готово будет, сударь. Не извольте беспокоиться, – заверил его мастер решительно.

– Добре. Но учти, уважаемый, мне не деньги, мне товар надобен, так что смотри. Не подведи с сукном. А вздумаешь юлить, не обессудь. По миру пущу. Слово тебе в том казацкое даю.

– Все исполню, сударь, довольны останетесь, – прижимая ладони к груди, истово пообещал мастер.

– Ну, дай-то бог, – кивнул Елисей, приметив уже стоящую у двери швею.

* * *Дом князя Тарханова стоял на углу Невского и Мойки, фасадом на реку. Так что все приехавшие на прием были вынуждены отпускать экипажи и идти к крыльцу пешком. Там их и встречали мажордом со слугами. Легко соскочив на землю, Елисей напомнил Любиму, чтобы тот ждал его в трактире Гостиного двора, и, подойдя к мажордому, молча протянул ему приглашение.

– Как прикажете доложить, сударь? – уточнил тот, с интересом разглядывая парня.

– Князь Халзанов.