Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Будь по-вашему, – помолчав, вздохнул граф. – Стрелки они все непревзойденные. Допустим. А что насчет белого оружия?

– Вы, ваше сиятельство, в своем ли уме или белены объелись? – ехидно поддел его комендант. – Когда ж такое было, чтобы казак белым оружием не владел? А уж Елисей, тот вообще двоерукий.

– Это как? – не понял граф, забыв обидеться на сентенцию майора.

– А так. Он умеет сразу двумя шашками орудовать. И выучеников своих тому учит. Всех, – закончил комендант так, словно печать пришлепнул.

– Вот! – подскочил граф. – Вы сами сказали. Шашками. А против шпаги он ничего противопоставить не сможет.

– Насчет шпаги ничего не скажу, не знаю. Но думаю, он и тут управится, – помолчав, задумчиво протянул комендант. – Вы поймите, ваше сиятельство. Он ведь не просто солдат опытный или казак. Он из тех, которых считают одного на тысячу, а то и поболе. У него война в крови. Ну не знаю я, как вам это правильно объяснить. Да только сила его не в умениях, а в том, как он думает.

– И как же? – заинтересовался граф.

– Самому бы понимать, – развел майор руками. – Вот к примеру. Во время осады. Я и офицеры мои смотрим на все это безобразие и прикидываем, как бы подороже жизни свои продать. А он смотрит и придумывает, как бы их всех извести. А самое главное, что себя он притом сохранять и не думает. И ведь придумал. По его задумке тогда казаки вылазку сделали, и почитай весь лагерь османский разорили, и тем самым от штурма их удержали. Поймите вы, дорогой мой, по-другому он думает. Совсем. А вот как, объяснить не могу. Знаний в этой области не хватает.

– Что-то он у вас прямо гением каким-то выходит, – недоверчиво проворчал граф, снова закуривая.

– Так гений и есть. А как его еще назвать, ежели он на пустом месте и мины, и револьверы с пистолетами, и мортирки свои придумал. И даже нашел, как ко всему этому гранаты ручные сделать. Нет, ваше сиятельство, вы как сами решите, а я считаю, что титул ему недаром достался. Заслужил. Как есть заслужил.

– Ну, заслуг его никто не умаляет, а вот достоинство дворянское это зря.

В голосе графа прозвучала нотка железной убежденности. Задумчиво глянув на него, комендант удрученно покачал головой и, вздохнув, неопределенно пожал плечами.

– Бог вам судья, ваше сиятельство. Только зря вы так-то, – проворчал он, прихлебывая остывший чай. – На ваши привилегии он не покушается. В столицу не рвется. А что тут князем стал, так то вас не касаемо. Это уж наши, местные дела. Так чего ж вам возмущаться?"

"– Да как вы не понимаете, господин майор, – вскочил граф, едва не подавившись папиросой. – Это же умаление наших с вами прав. Это нас с вами унизили, уравняв его с нами. Ужели вы того не замечаете?

– Нет, – развел комендант руками, обезоруживающе улыбнувшись. – Вот не вижу я тут никакого унижения.