Боярская честь

Этих мест Иона уже не знал. Ничего, как говорится — язык до Киева доведёт. Лошадей не гнали; если погоня будет, преследователи пойдут по прямой дороге. А объездных — сколько хочешь; повсюду заслоны не поставишь, да и сомневаюсь я, что в монастыре найдется столько людей для погони. Двоих-троих направят на вологодский тракт, к Прилукам, еще столько же — на Боровск.

— Сколько монахов в монастыре?

— А? — очнулся от печальных дум Иона. Я повторил вопрос.

— Десятка три будет.

— А сколько в седле держаться могут да оружие держать?

— За всех не скажу — не знаю, но думаю — не больше десятка. В основном из молодых, послушники. Эти из кожи вон лезть будут.

Так я и предполагал. Поэтому гнать ни к чему, лошадей запалим. Нам надо груз в целости в Боровск доставить, а днём раньше, неделей позже — какая теперь разница, когда месяц уже потерян.

— О чём задумался, Иона?

— Это ты о Трифоне? Сколько же он в послушниках?

— Не раскусили вы гадюку. Мне прибить его надо было, да настоятель Савва просил кровь не проливать. Я бы и не пролил — удавил бы по-тихому, или головой в пруд. Продавши единожды, продаст ещё.

— Правильно говоришь, только как душу чёрную увидишь? Однако же вернули Божьим промыслом навершие и ризу.

— Как вас повязали-то?

— Просто. Дело уже к вечеру было. Мы подъехали к церкви — ну что в селе, думали отдохновение и ночлег получить у местного пастыря. Из церкви трое монашествующих выходят, увидели Трифона. Один из них знакомцем оказался, вместе на литвинов в дружине ходили. Слово за слово, уговорили в монастырь ехать, он ведь недалеко. Накормят, спать де уложат — будет о чём старым знакомцам поговорить. Мы и согласились. Вернее — я согласился, старый дурак. Трифон и без уговоров готов был, видно — знал заранее. А уж за стенами монастырскими повязали меня, да в поруб. Трифон сам отдал братии навершие да ризу, чёрная душа.

— Удивляюсь я, Иона, что тебя ещё жизни не лишили — зачем им свидетель?

— На всё Его воля. — Монах перекрестился.

Удивительная беспечность — Русь со всех сторон терзают иноверцы — литвины, татары, ногайцы, по дорогам разбойники бродят, проходу не давая, а Иона с послушником ценности великие везёт за тридевять земель и — без охраны. Наивная душа! У многих купцов товара в обозе по цене вполовину, а то и того меньше, так охраны — человек пять-семь.

Два дня мы ехали малоезженными дорогами, где проезжали две-три телеги в день — в густой траве едва виднелись следы от тележных колес. А на третий — в лесу встретились разбойники. Не разбойники даже, так — шпыни ненадобные. Два человека преградили нам путь впереди, и один — сзади. Одеты по-летнему, защиты — никакой, оружие просто смешное — кистени и ножи. Задний, правда, поигрывал самодельной деревянной дубиной.