Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Легко согласившись уделять дочери больше времени, генерал с удовольствием отмечал, как меняется выражение лица девушки. Как разглаживаются черточки лица. Как искренняя улыбка озаряет его кабинет.

Любопытная. Он ловил ее, будто рыбку на крючок, испытывая азарт от медленной охоты, от самой игры, не претендуя на нечто большее. Просто изучал, а она снова и снова его удивляла.

Аларии еще и след не простыл, как в его кабинете после короткого стука появилась донельзя довольная кухарка. Лицо у мадам Бастьи выражало знание тайны вселенского масштаба.

– Я не просил чай, – отметил генерал поднос в ее руках.

На нем сиротливо стояла чайная пара из белого фарфора.

– А это и не чай, – заверила его милейшая женщина.

И правда, зеленая пенящаяся бурда в чашке в последнюю очередь напоминала напиток, но, судя по всему, именно им и являлась.

– Это леди Харфурд для вас приготовила и попросила меня вам отнести. Только так, будто это я сварила, – уже откровенно потешалась кухарка. – На яды, запрещенные вещества и смеси, а также заклятия, проклятия и наговоры проверила.

Генерал повторил усмешку мадам Бастьи. Отчего-то у него она получилась еще довольнее. Однако прикасаться к чашке не спешил.

– А… что это? – не сдержавшись, все же поинтересовался он.

Пахло это варево просто отвратительно. У драконов обоняние было куда чувствительнее, чем у людей, а потому они и не терпели в своих домах отходов, мусора и грязи.

– Леди сказала, что вы выглядели очень уставшим, а это настойка для бодрости, – елейно пропела кухарка.

– И ты пустила ее на свою кухню? Снова? – натурально изумлялся дракон.

Для мадам Бастьи ее кухня являлась тем же, чем были военные крепости для генерала. У них обоих там все по струночке ходили и без них даже чихнуть боялись.

Строго говоря, именно из крепости с границы герцог Трудо кухарку и забрал. Там она проработала без малого тридцать лет, явившись вслед за супругом еще девчонкой. И порядок был таков, что на первом месте все чтили генерала, а на втором – единственную кормилицу, заправляющую кухней. Она и в бой с ними ходила, заведуя полевой кухней, и в сугробах при надобности спала.

Герцог забрал ее сразу после смерти ее мужа. Он был почти на двадцать лет ее старше. Женился, потому что пожалел девчонку, оставшуюся без родных да с малой сестрой на руках посреди пепелища вместо деревни. С собой забрал, а она безмерно благодарила его за это.

И пусть не было у них той любви, о которой мечтали барышни. Зато им с лихвой хватало уважения и тепла душ, сплетенных под одним очагом. А там и дочка появилась, и сестра замуж вышла, и племянница родилась. Некогда ей о любви было думать. Она всю свою любовь дочке и племяннице отдала да парням, которые видели ее чаще, чем родных матерей.