Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Но как удержаться? Как удержаться, когда видишь, что девочке хочется телесного контакта, человеческого тепла? Как удержаться, когда тебе в глаза заглядывают так доверительно и вместе с тем просяще? Что делать, если сердце сжимается от боли, потому что тебе жаль? Действительно жаль малышку, которая никогда не узнает, что такое настоящая мама?

У меня были счастливые шестнадцать лет, а у нее?

Коря себя последними словами, я осторожно опустила дрожащую ладонь на маленькую головку и ласково погладила по мягким волосикам, после чего девочка наконец закрыла глаза.

И вот как можно не поддаться обаянию этой чешуйчатой прелести? Как можно вести себя как высококвалифицированный специалист своего дела?

Но жалела я в этот миг только об одном. О том, что Сабире не суждено когда-нибудь взлететь в бесконечные просторы неба. Будь она полноценным драконом – смогла бы сама выбирать свою судьбу подобно мужчинам. В этом случае никто не попытался бы захомутать ее замуж без ее на то желания.

Умилившись сопящему комочку, я попробовала отобрать у нее свою ладонь. Но добилась лишь того, что меня схватили еще крепче, подгребая мои пальцы под живот.

Я усмехнулась. Это что это у нас тут за передел власти намечен? Кто взял няню в плен и не собирается отдавать?

Благо мне на помощь пришли драконы-защитники. Главный из их стаи притопал прямо к тому месту, где покоилась моя ладонь, и с мученическим видом принес себя в жертву. Стоило мне быстрым движением высвободить пальцы, как его подгребли на их место.

Кажется, у него даже глаза в размере увеличились. Не иначе как от переизбытка чувств.

Остальные дракошки угнездились рядом. Одеяло накрыло всех, потому что окно я собиралась оставить распахнутым. На свежем воздухе детям, да и взрослым, спалось отчего-то в разы слаще.

Приоткрыв дверь, я осторожно вернулась в гостиную, где Марги кропотливо наводила порядок. О да! Как оказалось, маленькие дети – это еще и овощи, каким-то чудом оказавшиеся на полу. И капли ягодного морса на стене. И мокрый от супа стул.

Взявшись за вторую тряпку, я принялась помогать девушке с уборкой.

Грязной работы я не чуралась никогда. Излюбленным наказанием директрисы являлось как раз наведение порядка. Для каждой леди такое наказание было сродни унижению, а потому все следовали правилам неукоснительно, не желая попасть на уборку конюшен или, не дай Всевышний, на кухню.

У нас же с Бераной и Вейолой выбора особо не оставалось. Мы попадались крайне редко, но каким-то образом директриса всегда знала, что вина за нами. Так и получалось.

Однако у каждого наказания имелся свой срок. Вы посылаете нас на конюшни? Так мы очень любим лошадей.