Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

– Это все родственники девочки? – спросила я, кивнув на вереницу портретов, расставленную у стены.

В это же время юное дарование, вооружившись карандашом, по всей видимости, намеревалось отточить художественные навыки. Использовать при этом она собиралась не желтоватые листы бумаги, а портреты, но я вовремя перехватила малышку.

– Если вы намекаете на родителей Эрнесты, то в возрасте четырнадцати лет она осталась круглой сиротой. Ее родители были призваны ко двору для личной аудиенции с Его Величеством, но в Симурском лесу на их экипаж напали разбойники. Граф и графиня были убиты, а девушка попала во дворец в качестве королевской воспитанницы. Портреты ее родителей не сохранились, так как в их имении немногим после случился пожар. Что с вами, Алария? Вы побледнели.

– Я… – Горло сдавило спазмом и мне пришлось откашляться.

Выпустив Сабиру из рук, я лишь успела выхватить у нее карандаш, отчего девочка моментально расстроилась. Но я быстро показала ей, как на бумаге рисуются круги. И еще раз. И в третий, после чего предложила малышке повторить.

– Я… Просто ваш рассказ, – попыталась я объясниться, возвращаясь к беседе.

Пальцы отчего-то похолодели, и я сжала их в кулаки, попробовав согреть.

– Да в чем дело? – не выдержала леди Волдерт.

– Я уже говорила вам, что мои родители погибли, – напомнила я, буквально выуживая из себя слова. – История Эрнесты очень схожа с моей. Мне было шестнадцать, когда я видела своих родителей в последний раз. Будучи приглашенными на личную аудиенцию к Его Величеству, они привычно отправились в дорогу в экипаже.

– На них тоже напали в лесу? – правильно поняла меня леди.

– Как сказал кучер, – ему раненому удалось вернуться обратно в имение, у них просто не имелось ни шанса на спасение. Только брать у них толком было нечего: пара сережек и брошь у мамы, запонки у отца. Я до сих пор задаюсь вопросом: неужели человеческая жизнь стоит так дешево?

– Увы, моя дорогая, иногда эта цена еще меньше, – грустно ответила женщина.

Молчание между нами длилось минуту или две. Непрошеная слеза скользнула по щеке, но, быстро вытерев ее, я улыбнулась и взялась за портрет Эрнесты.

– Мама, – проговорила я, продемонстрировав девочке юную девушку немногим старше меня.

По щеке предательски скользнула вторая слеза, но я сжалась всем телом и постаралась взять себя в руки.

Кто бы знал, как мне не хватало моей мамы. Кто бы знал, как сильно мне хотелось ее просто обнять.

Обед прошел не в пример лучше завтрака. Уже наученная опытом, я быстро освободила руки девочки от лишних отвлекающих факторов и вручила ей самую настоящую ложку.

Ложкой Сабира орудовала лучше, чем вилкой, но вместе с моей помощью справлялась вообще отлично.