Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Горький опыт отбивания от чужих посягательств у меня уже имелся.

Только очередного поклонника мне для полного счастья и не хватало.

Генерал Дэйривз Волдерт, герцог Трудо

Тягучая коричневая жидкость плескалась в бокале, лениво билась о толстые стенки. Сделав очередной глоток, герцог откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на пейзаж за окном. Темнота уже покрыла город и лес, застлала поля и луга, заискрилась в небе сотнями звезд.

Здесь – на севере – даже летом ночь приходила быстро. Но зато она дарила прохладу, которой окутывались деревья после невероятно жаркого дня. Об умеренном климате говорить не получалось. В герцогстве он был скорее муссонным с теплым летом, а еще влажным континентальным.

Все обитатели дома уже спали. Дэйривзу тоже следовало бы пойти к себе. Утром ему требовалось проведать гарнизон на границе, а затем отправиться в военную академию, чтобы провести там две лекции.

После его ждали во дворце. Очередной сбор Совета Семерых не сулил ничего приятного.

Роль советника Его Величества давно тяготила мужчину. Традиция выбирать Совет Семерых появилась еще в той далекой древности, когда короли менялись по три раза на дню. Они менялись, а совет оставался неизменным. Он обеспечивал стабильность в королевстве как в экономическом, так и в политическом плане, включая заботы о внешней политике.

Совет Семерых всегда считался опорой короля. Но по факту король часто являлся красивой ширмой. Важные вопросы решать самостоятельно ему просто не позволяли. Особенно если его мнение разнилось с выбором совета.

Сам Дэйривз попал в совет не по собственной воле. Отыграв войну на двух фронтах – внутри королевства и снаружи, он удостоился великой награды от короля, которого фактически посадил на трон. Отказаться от этого подарка ему, естественно, не дали. В ходе затяжных конфликтов внутри земель погибли сразу два представителя совета, а на их места определили герцога Трудо и его друга – герцога Эльдоро.

С тех пор они оба получили приставку “Великий” и огромное множество проблем на свои плечи.

Вскользь взглянув на портрет жены, мужчина позволил себе намек на улыбку. Его душу одолевала тихая грусть. Боль не ушла, но притупилась, и теперь он мог ее сдерживать.

Забрав портрет со стола свободной рукой, он сделал еще глоток обжигающего напитка. На него смотрели все те же большие голубые глаза. Ее взгляд всегда искрился счастьем.

Золотые локоны обрамляли округлое лицо. Он до сих пор помнил их мягкость, но никогда больше не прикасался к чему-то похожему. Будто жидкое золото утекает сквозь пальцы, а вокруг витает мягкий ненавязчивый цветочный аромат.

От Эрнесты всегда пахло лилиями.

Этот запах преследовал его до сих пор. Но теперь лишь изредка и во снах, где она стояла и смотрела на него с грустью.