Чертовски неправильный парень

Наркотик пошел по кругу, и когда Шарлотта предложила попробовать, я отказалась. Она пожала плечами и занюхала немного с тыльной стороны ладони свернутой долларовой купюрой. Наркотики и нью-йоркская светская жизнь шли рука об руку. Меня подобное никогда не привлекало.

Было и так слишком много проблем, и я не могла себе позволить потерять контроль на светских мероприятиях.

Чтобы успокоиться, я решила выпить шот. Я поежилась, когда текила скользнула в горло, оставляя за собой огненный след.

Легкое тепло, разлившееся по конечностям, было почти таким же приятным, как первый взмах лезвия бритвы.

Почти.

Лимузин наконец остановился, и волнение внутри автомобиля достигло апогея. Двери распахнулись, и мы высыпали на кроваво-красную ковровую дорожку, купаясь в свете камер и вспышек. Пока мы шли по красной дорожке, воздух наполнился гулом имен знаменитостей и восхвалений внешнего вида. Я пыталась сохранить самообладание и перешла в «режим куклы», как называла это в Нью-Йорке. Это было состояние, при котором единственное, что я делала, – мило улыбалась перед камерами для светской хроники. Однако, как и там, я не могла перестать чувствовать себя не в своей тарелке, как будто в любую минуту кто-то мог крикнуть: «Ей здесь не место».

Появление на вечеринке само по себе было зрелищем, абсурдным переходом из нашей с Шарлоттой тесной квартирки. Организаторы вечеринки превратили исторический особняк в Голливуде в пространство, вышедшее прямо из леденящего душу готического романа. Это был особняк с привидениями, задекорированный так, чтобы по спине пробегали мурашки от одного только вида. Ужас усиливали внушительные ворота из кованого железа, по замысловатым завиткам которых ползли изогнутые зловещие виноградные лозы.

За воротами была проложена мощеная дорожка. Она извивалась и уходила в сторону, – направляла гостей к величественной, древней на вид двери. Ее украшали зловещие элементы: призрачные горгульи и фигурки демонов со ртами, растянутыми в острозубом крике. Тусклые фонари, закрепленные в декоративных канделябрах из кованого железа, беспорядочно мерцали, отбрасывая слабый свет, который испытывал нервы каждого входящего."

"Как только наша группа подошла к входу, пронесся внезапный, леденящий душу порыв ветра, – магия кино в лучшем ее проявлении, – шурша опавшими листьями, которые устилали дорожку. Тяжелая дверь, петли которой пугающе заскрипели, медленно распахнулась.

Мы вошли внутрь, и я была в тот же момент поражена. Гигантская паутина, инкрустированная сверкающими искусственными драгоценными камнями, протянулась поперек парадного входа. Тыквы с замысловатыми узорами освещали коридоры и отбрасывали танцующие тени на стены.