Чертовски неправильный номер

Потому сломленный и никчемный человек вроде меня не заслуживал того, чтобы звезды встали как надо. Не заслуживал такой богини, как она.

Но ни одну клеточку моего тела это не волновало.

Заслуживал или нет… Она будет моей.

* * *Я находился в самом хреновом районе города. Мне оставалось проехать два квартала, и только тогда до меня дошло, насколько выделяется мой «Корвет» оттенка лайма. Если припарковаться поблизости, она наверняка заметит такой автомобиль.

Я загнал машину на узкую параллельную стоянку и вылез. На тротуаре через дорогу играла группа детей, у их ног лежал брошенный баскетбольный мяч. Они с широко раскрытыми глазами и ртами глазели на мою машину. Я запер двери и подошел ближе.

– Если машина все еще будет здесь и все ее детали останутся на месте, когда вернусь, каждому дам по сотне баксов, – сказал я, обращаясь к ним.

Глаза пятерых мальчишек расширились еще больше, и все они нетерпеливо закивали. Я дернул подбородком в знак заключения договора и пошел дальше по улице, раздраженный тем, что меня от нее отделяло еще целых два квартала.

Завернув за угол и увидев комплекс, находившийся по указанному адресу, я зарычал. Она жила в чертовой дыре. И не просто в дыре. Это место следовало снести много лет назад. Парадные ворота покосились, а из-за облупившейся краски и гниющего дерева создавалось впечатление, что все здание вот-вот рухнет.

Ради всего святого, да тут даже разбил лагерь бездомный!

Однако улица казалась тихой, и это дало мне немного времени подумать, как убедить мою девочку съехать отсюда и перебраться ко мне.

Сжечь жилой комплекс дотла?

Только меня посетила эта мысль, как из-за угла, словно мираж, появилась она. Монро плотно прижимала рюкзак к груди и смотрела под ноги, будто всеми силами старалась ни с кем не встречаться взглядом.

Фотографии не передали всего. Я стоял в тридцати футах от нее, и мой член затвердел от этого лица… этих волос… и тела…

Она была настолько красива, что это просто нелепо.

Мне хотелось похитить ее и запереть, чтобы больше никто не увидел ее совершенства.

Когда она проходила мимо бездомного, я напрягся, и тут он приподнялся из-под груды потрепанных одеял, цвет которых из-за пропитавшей их грязи не представлялось возможным различить. До меня донеслось тихое бормотание голосов. Как только она с ним заговорила, напряжение в ее теле спало.

А потом она улыбнулась.

И я почувствовал себя так, словно меня прокляли, словно мой член никогда больше не расслабится. Эта улыбка уничтожила меня. Сердце бешено колотилось о ребра.

Я всегда считал себя довольно разумным парнем. После смерти брата я делал все возможное, чтобы не стать говнюком. Если видел пожилую леди, переходившую улицу, я помогал ей. Не давал девушкам ложных надежд. Следовал закону… Кроме как на дороге.