Чертовка для безопасника (СИ)

Достаточно жестко, так, как только умеет человек, привычный командовать людьми, медик с постоянной огромной ответственностью за свои действия, заведующий научно исследовательской лаборатории военной академии.

Собственно, я и проблем особых не создавала, но в подростковом возрасте случился обычный бунт, жестко подавленный отцом. А потом, в старших классах школы – первый роман…

Марат был старше на три года, красивый, успешный, спортсмен и будущий юрист. Мечта всех девчонок, понятное дело.

Почему он обратил внимание именно на меня, до сих пор загадка.

Но факт остается фактом, из всей пестрой стайки школьниц, десятиклассниц, с громким щебетом топающих по весенней улице на занятия по ОБЖ, которые у нас были в другом корпусе, стильный парень на спорткаре выбрал для подката конкретно меня.

До выпускного мы держались за ручки, целовались и перепробовали много чего интересного из мира петтинга, кроме того самого.

Я, в принципе, была бы вообще не против переступить последнюю черту, не дожидаясь совершеннолетия, но Марат не торопился. Уже много позже я поняла, что тут, скорее всего, папа свою роль сыграл. Поговорил, наверно, по-мужски, придавил авторитетом.

А тогда я была совершенно без головы, словно сумасшедшая, не думала ни о чем, кроме него, моего красивого Марата."

"Не желала учиться, чуть ли не бросила художественную школу, рисовала только его, своего парня. Постоянно. Везде. Потом, после всего случившегося, было особенно тяжко невольно натыкаться взглядом на его изображения…

Первый секс у нас случился уже после моего восемнадцатилетия.

Не скажу, что впечатлилась, было неприятно, больно, а возбуждение и благоговение, накатывающие на меня регулярно в присутствии Марата, не смогли пересилить болючие ощущения от первого проникновения.

Потом, через недельку примерно, стало полегче, а потом и совсем хорошо.

Особого кайфа во время секса я не испытывала, оргазмов, как в любовных романах, тоже, но не переживала, считая все прочитанное когда-то художественным преувеличением, а рассказы подружек - вообще бредом и больными фантазиями.

Марату все нравилось, я радовалась, что Марату все нравится, и не парилась ни о чем.

Все было хорошо, впереди была целая жизнь…

Самого момента аварии я не помню. И до сих пор считаю это счастьем.

Просто мгновение до – когда мы летим, скорость огромная, но я спокойна, возбуждена немного и полностью доверяю Марату. Он же – опытный водитель, гонщик, у него – отличная машина…

А потом хлопок - машина начинает вилять, Марат ругается, пытаясь ее удержать, а я только-только начинаю пугаться, даже не пугаюсь, а просто цепенею, странно и нелепо вцепившись в ручку на дверце…

И сразу – после. Когда открываю глаза в больнице и вижу рядом папу.