Чертова баба, или Приют для фамильяров

— И представлять, — он вошел в дом, поставил сундук и протянул мне руку. — Поможешь пофантазировать?

— Сам справишься, — фыркнула я и поспешила в спальню.

— Ведьма! — неслось мне вслед вместе с заливистым хохотом.

* * *С наступлением утра наш дом превратился в мини-замок Стаффордов. Я подпрыгнула, услышав выстрелы, и лишь на полпути к двери вспомнила, что это папа нагрянул в гости вместе с любимым ружьем. Жаль, так надеялась, что мне просто приснился кошмар!

Спустившись на кухню, я поняла, что кошмар — слишком мягкое определение бедствия, которое на нас обрушилось. Апокалипсис — более точное слово.

По кухне как маленький или средненький, что точнее, слоник, носилась Каринда — так, что посуда в шкафах вздрагивала, подпрыгивая.

— Явилась! — прошипела сестрица, увидев меня. — Что у тебя тут за бардак происходит?

— А в чем дело?

— Кухарка сказала, что у вас тростникового сахару отродясь не водилось! Это как вообще? С чем мне чаю попить?

— Пей с простым.

— И легких пирожных нету! — продолжила ныть Каринда. — А я на диете, ведь скоро бал!

Вряд ли есть на свете такая диета, которая поможет слонику стать грациозной ланью! Оставив замечание при себе, я подошла к печи и повязала фартук.

— Будет тебе сейчас диета, — пообещала сестре, достав из шкафа яйца.

— Пошустрей, пока с голоду не померла, — она шлепнулась на стул, который жалобно заскрипел.

— Вот, держи, — через несколько минут я поставила перед ней тарелку с яичницей.

— И что в ней диетического? — она недоуменно воззрилась на завтрак.

— Ну, смотри. Ты обычно ешь по утрам яишню из шести яиц, так? А тут три. Значит, калорий вдвое меньше, верно? Стало быть, блюдо диетическое. Налетай!

— Ладно, уговорила, уж больно жрать хочется, — Каринда кивнула и цапнула вилку. — А хлеб где?

— Сбежал при слове диета.

— Так догони, — она начала уплетать яичницу, а когда я подала хлеб, тут же густо намазала вареньем большой ломоть, щедро посыпала этот натюрморт сверху сахаром и откусила большой кусок.

— Каринда, ты не влезешь в платье, — предупредил отец, войдя на кухню.

А я впервые подумала о том, что он, должно быть, по утрам для того стреляет по тарелочкам, чтобы победить искус пристрелить все счастливое семейство.

— Где твоя мать? — он налил себе чаю.

— Лежит и проклинает всех, — сестрица сотворила себе второй диетический бутерброд. — Говорит, мигрень разыгралась из-за того, что комната по размерам с кладовку.

Я вздохнула. Может, мне тоже двустволку завести?

— Эти диеты — зло! — припечатала Каринда, подчистив тарелку. — Вообще не наелась! Лола, а хлеб еще есть?

— Нет, — беззвучно подсказал мне ответ папа.

— Ну, кончился, — подыграла я.

— Не морите ребенка голодом! — раздался негодующий голос мачехи, и она сама вплыла на кухню.