Чертова баба, или Приют для фамильяров

Я хоть и не любила ее, взгляд у нее такой странный был — улыбается вроде, а глаза ледяные, как у рыбы, но все ж не думала, что такая она на самом деле, злобу затаившая в своей черной душе.

Девушка подняла глаза.

— Дурой меня считаете? — спросила тихо. — Думаете, наговариваю на хозяев, чтобы воровство свое прикрыть?

— Нет, Дарла, я тебе верю, — твердо ответила. — Соломея — мерзавка, каких поискать! И, похоже, еще и ведьма. — Кратко рассказала ей о куколке мерзопакостной.

— Так надо же что-то делать, госпожа!

— Надо, Дарла, — я кивнула. — Но по-умному. Чтобы поймать ее на горячем, дабы отвертеться не смогла и все в свою пользу не перевернула, она мастерица в таких делах!

— Правильно говорите, хитрее той бабищи только сам сатана!

— Кстати, об этом. Моя соседка Лиза говорила, что ты знаешь людей, которые с чарами знаются, колдовством занимаются?

— Тетка моя по отцу промышляет таким, — с неохотой призналась Дарла. — Но она белая ведунья, ни приворотов не делает, ни плод из чрева не вытравливает, ни болезней и сглазов не наводит.

— А нам и не надо, — я положила на стол монетки и встала, — падать до уровня Соломеи точно не хочу. Мне нужна информация. Отведешь меня к ней?

* * *Темные закоулки в районе бедняков привели нас к высокому забору. Дарла постучала, скрипучая калитка отворилась, и показалась женщина — сухонькая, в возрасте, в простом халатике с фартуком и косынкой на голове. Такую скорее представишь стряпающей пирожки для внучат, нежели решишь, что она ведьма.

— Ведунья, — будто мысли прочитав, исправила она.

Ярко-голубые лучистые глаза улыбнулись. Женщина вгляделась в меня, пристально, не моргая, будто в самую душу заглянув. И перестала улыбаться.

— Тетя… — начала Дарла, но та вскинула руку, побуждая ее замолчать.

— Хорошо, что пришла, — сказала тихо. — Вовремя. Носятся над тобой черные тени, лютуют, укусить хотят, злом отравить душу твою. Но свет им мешает. Золотом ты окутана, девонька. Сильная любовь, настоящая, что нечасто теперь встречается, охраняет тебя, бережет от недобрых сил.

Она посторонилась.

— Проходи.

Я зашла в сад, утонув в райском уголке, где все цвело, пело, зеленело и растило плоды.

— А ты возвращайся на работу, — ведунья преградила дорогу племяннице. — Тебе в это лезть не следует.

— Передайте, пожалуйста, что я вернусь за документами, Дарла, — попросила я ее.

Девушка кивнула и ушла. Мы остались с ведуньей вдвоем.

— Меня не бойся, — она указала на столик под яблонькой. — Садись, почаевничаем.

Женщина взяла пузатый заварочный чайник и тонкой струйкой налила янтарный чай в кружку. Поставила передо мной розеточки с медом и вареньем, каждый заставила попробовать. И лишь потом перешла к волнующему меня вопросу.

— Ведьма она, Соломея эта, — изрекла, пожевав губами и будто выплюнув ее имя.