Чертова баба, или Приют для фамильяров

— На, — сунула ему диванную подушечку, чтобы не светил полным оптимизма жезлом всевластия перед дочерью. — Детка, ты почему не спишь? — подошла к ней. — О, что это у тебя? — присела на корточки, чтобы увидеть, что она держит на руках.

— Это Рыжик, Лолочка, — малышка доверчиво протянула ко мне маленького лисенка.

Одноглазого. Фамильярчик Стефании, дочери Тарда. Надо же, наша малышка тоже назвала малыша Рыжиком.

— Что там? — поинтересовался Янур.

— Пополнение в нашем семействе, еще один фамильярчик, — я подвела Пружинку к дивану, села и усадила ее себе на колени.

— Он плакал под окном, — пояснила девочка. — Я проснулась ночью и услышала. Взяла на ручки, и он перестал плакать. Теперь улыбается!

Я всмотрелась в мордашку лисенка, которая, и правда, выглядела чрезвычайно довольной.

— Можно мне его у себя оставить? — девочка с надеждой вгляделась в мое лицо.

— Папа, ты не против? — глянула на мужа.

— Нет, — улыбнулся демон. — Только хорошо за ним ухаживай, Генриетта, ладно?

— Конечно, папочка, спасибо! — она просияла.

— И спи теперь только в своей постельке, договорились? — он ухмыльнулся, глянув на меня. — Чтобы лисенок привык к одному месту.

Я подавила смешок. Ну, конечно, чтобы лисенок привык, ага! Пространство для маневра себе оставляет, искуситель рогатый!

— Тогда пусть Соломея получше топит в комнате Пружинки, — напомнила ему.

— Я скажу ей. А теперь иди спать, дочка.

— Спокойной ночи, папа! — малышка зевнула. — И тебе, мама!

Она потопала в спальню, оставив нас ошеломленными.

На мои глаза набежали слезы. Вот это поворот!

* * *"

"Утром я проснулась, пока еще весь дом спал. Быстро сделала себе бутерброд, седлала Вредину и, выехав за пределы поместья, пустила его широкой рысью. Холодный утренний ветер бил в лицо, но я все равно улыбалась — благодаря тому, что задумала!

До города добралась, лишь когда солнце уже выбралось из хмурой дымки и, стряхнув остатки сна, принялось припекать вовсю. А вот и то, что мне нужно! Я спешилась около конторы с солидной вывеской золотом «Нотариатъ», отдала поводья мальчишке у входа и подошла к роскошной дубовой двери.

Швейцар распахнул ее передо мной, и громкий колокольчик-ябеда оповестил всех о моем приходе.

— Чего желает госпожа? — передо мной тут же засуетились два клерка с гладко зализанными волосами.

— Составить документ, — ответила я, сняв перчатки.

— Пройдемте за мной, — парни едва ли не подпрыгнули, и рысью двинулись вперед по коридору.

Меня привели в просторный кабинет со стенами, обшитыми дорогой зеленой тканью с вышивкой серебром, и мягкой мебелью сдержанных тонов.

— Дирла, Дирла! — один из клерков схватил колокольчик и так его затряс, что я на пару секунд оглохла.