Чертова баба, или Приют для фамильяров

В душе засвербило нехорошее предчувствие. Не умею я заводить друзей, это уж точно, не умею от слова совсем! Но уж лучше без них, чем лицемерить перед мерзкими тетками, которые не гнушаются бить таких замечательных крошек, как та, что сейчас улыбается во весь рот. Кстати, кажется, было сказано, что она младшая дочь Янура. Значит, есть еще и старшая?

* * *С этого вопроса я и начала, когда мы расположились на живописной полянке неподалеку от небольшого пруда, из которого неслось оглушающее кваканье.

— Нет, миледи, — отозвалась девочка. — У меня есть только старший брат, Том.

— Зови меня Лолой, хорошо? — я достала из корзинки хлеб и отрезала ломоть. — А тебя, кстати, как зовут?

— Генриетта.

Ну надо же! Я хмыкнула. За что бедный Янур так с девочкой?

— Вот держи, — сделав бутерброд с колбасой и сыром, протянула ей. — Кушай.

— Спасибо, — она тут же впилась в него зубками. — Фкушно!

Еще бы! Явно получше каши на воде без сахара!

— Как же тебя ласково зовут?

— Никак, — девочка пожала плечиками.

— Нет, так нельзя. Генриетта — это такая графиня со шпицем под мышкой, и лет ей сто в обед.

— А на ужин двести!

— Именно, — я рассмеялась и заметила, как кроха морщится, потирая висок. — Голова болит?

— Немножечко, — она виновато улыбнулась.

— Еще бы она у тебя не болела, — пробурчала я, — тебе косу так туго заплели, что удивительно, как глаза вообще закрываются. Кто плел? Дай догадаюсь — Соломея?

— Она, — малышка вздохнула.

— Иди сюда, — я быстро расплела ее волосы и по плечам крошки рассыпались удивительно красивые каштановые кудри. — Так куда лучше!

— И голова не болит! — она расхохоталась и помотала головой.

Солнечные зайчики, запутавшись в густых локонах, заставили их ослепительно засиять. Я намотала прядку на палец и отпустила. Та соскочила упругой пружинкой. Красота же ведь, зачем такую прятать?

— Знаю, как буду тебя звать! — сообщила девочке. — Пружинка! Ты не против?

— Совершенно не против!

Я сделала и себе бутерброд, а малышке протянула яблоко, и спросила, ткнув пальцем в мрачные развалины на горизонте.

— А что там такое, Пружинка?

— Это был фамильный замок Редроузов. Но во время войны магов и демонов его захватили и разрушили.

— Жаль, — протянула я. — Даже сейчас видно, что он был великолепным!

— В библиотеке есть книги с гравюрами, где он еще целый, — сообщила кроха. — Говорят, тут бывал сам Люцифер! Но Соломея говорит, что это враки.

— А она давно у вас работает?

— Со смерти мамы, — Пружинка погрустнела. — Мамочка умерла, когда производила меня на свет. Так все говорят. Потому и приехала Соломея, она сестра моей мамы.

— Выходит, твоя тетя?

— Да, Лола.

— Ясно.

Не все так просто, выходит. Вот откуда растут ноги у наглости этой особы. Хозяйкой себя при вдовце с двумя детьми почувствовала.