Чертов нахал

– Вы использовали какое-либо оружие во время нападения?

Я бросил взгляд на защитника и снова на судью.

– Я так не думаю, Ваша честь.

– Вы так не думаете? Иначе говоря, вы не уверены?

– Ну… на месте происшествия не было обнаружено никакого оружия. И я не припомню, чтобы у меня что-то было. Но, нет, я не уверен…

– Почему, мистер Найтмен?

– Потому что часть происходившего во время драки выпала у меня из памяти."

"– Понятно. Что последнее вы запомнили?

Я-то точно знал, что запомнил. Но, черт возьми, я определенно не желал еще раз рассказывать об этом вслух. Она была такой хрупкой и беззащитной.

Мой защитник прошептал:

– Ты должен это сказать, Чэнс.

Я откашлялся.

– Дариус кое-что сказал мне. И это последнее, что я запомнил.

– Что же он сказал, мистер Найтмен?

Мой защитник предупреждал меня, что не следует выказывать гнева. Я собрал в кулак последние остатки воли и заговорил:

– Он сказал… что моя сестра была законченной шлюхой, готовой на все ради наркоты, и что она задерет юбку перед первым попавшимся и сунет член в рот в обмен на дозу стоимостью в десять долларов.

При этих словах на лице судьи появилось сочувствующее выражение.

– А вам известен характер травм, нанесенных Дариусу Маршалу?

– Как мне сообщили, у него сломан нос и раздроблена глазница. К тому же у него сотрясение мозга и несколько сломанных ребер.

– И вы не припоминаете ни одного из своих действий, которое привело к таким увечьям?

– Нет, Ваша честь. Как я уже упоминал, следующее событие, которое я помню, – это сделанный им вызов: Хармон Стрит, 1925.

– Хорошо, мистер Найтмен. Мы почти закончили. У меня осталось лишь несколько дополнительных вопросов, прежде чем мы сделаем перерыв, а затем вернемся для вынесения приговора.

Я кивнул.

– Мистер Найтмен, вы сожалеете о содеянном?

Последний вопрос был яблоком раздора между мной и моим адвокатом. Он, разумеется, не имел права открыто советовать ложь на суде, но я умел читать между строк. Однако что сделано, то сделано. Я собирался с достоинством встретить любой приговор. Не прошло и трех часов после того, как Дариуса увезли на каталке в карете «Скорой помощи», и наркодилер, напавший на Адель, был арестован. Я прямо посмотрел в глаза судье и ответил честно, как перед лицом Господа:

– Нет. Я не сожалею о том, что совершил.

Было около четырех часов, когда судья снова пригласил нас в зал суда. Он снял очки и протер глаза, прежде чем начать свою речь.

– Мистер Найтмен, вы осознаете, что в результате признания своей вины вы лишаетесь некоторых важных гражданских прав, таких, как право голоса, право занимать государственные должности, право быть присяжным и право владеть огнестрельным оружием.