Чертик из кофеварки

Опять что-нибудь с ней произойдет из ряда вон выходящее, и Лоле придется с ней возиться. Родня, конечно, дело святое, но как же она Лоле надоела…

Ленька высадил ее из машины, да еще всучил кофеварку – дескать, она слишком приметная, ни к чему ее в машине таскать, а выбрасывать пока рано – мало ли как дело повернется. Машины пролетали мимо, обдавая Лолу грязью из-под колес, очевидно, вид у Лолы с кофеваркой наперевес был унылый и малопривлекательный. Пришлось сесть в маршрутку, где тетка поставила тяжеленную кошелку Лоле на ногу, да еще и обругала. А сзади всю дорогу канючил ребенок, и у водителя играла заунывная восточная музыка.

Лола выбралась из маршрутки с головной болью и сильно пошатнувшейся верой в людей.

Далее выяснилось, что в доме нет электричества. Домофон не работал, дверь была распахнута настежь, и какие-то люди в спецовках возились возле электрического щитка. Консьержка, которой было нечего делать, топталась возле подъезда и судачила с дворничихой. Лифт, разумеется, тоже не работал.

Лола горько вздохнула и поудобнее перехватила кофеварку. Мелькнула мысль не тащить ее наверх, а бросить прямо здесь, у подъезда, но раз Маркиз велел нести ее домой, то придется слушаться, она и так уже опростоволосилась с этой чертовой кофеваркой, сколько времени из-за этого потеряли…

Пыхтя и уныло поругивая своего напарника и компаньона, Лола поднималась на свой пятый этаж и остановилась передохнуть на четвертом. Показалось ей или нет, что из-за двери соседа она услышала игривый Оксанкин смех?

Лола подошла к двери и прислушалась – нет, все было тихо. Хотя сосед дома, она видела его машину.

«Мерещится уже, – подумала Лола сердито, – нервы ни к черту, отдохнуть бы…»

Тут она поскорее отскочила, поскольку если кто-нибудь из соседей застанет ее подслушивающей под чужой дверью, будет очень неудобно.

Илья Аронович Левако жил один.

Это вовсе не значит, что он был мрачным одиноким мизантропом, затворником и занудой – совсем наоборот. Старый адвокат жил в свое удовольствие, он ценил все доступные радости жизни – хорошее французское вино, дорогие коньяки, тонкую кухню, всевозможные деликатесы, в особенности замечательные французские сыры – от пахучих нормандских камамберов и бри до подернутого нежной голубоватой плесенью рокфора и сент-огюра или ароматного марбье с прослойкой сажи от пастушеского костра. От случая к случаю мог выкурить гаванскую сигару, хотя обычно не курил, считая курение вредным для здоровья. Любил Левако и женское общество, предпочитая румяных смешливых блондинок.