Черта с два !

Изучить его привычки и дневной распорядок - два. Где его удобнее зацепить - три.

- А как мы это узнаем?

- Придется за ним последить.

- Саш, у него же ""Опель"", вряд ли он пешком ходит. А нашу ""копейку"" вполне может засечь.

- Я думала об этом и, честно сказать, беспокоюсь. Засечь нас может не только Татарин, но и любой мент. Надо менять внешность.

- Как это? - ахнул он, думая, наверное, о пластической хирургии.

- Для начала мы тебя пострижем, - пояснила я. - А то зарос, одни уши торчат, точно у осленка. - И повела его в ближайшую парикмахерскую. В магазине рядом я купила два тюбика краски, решив, что темные волосы Дениса надо осветлить, а мне, соответственно, стать брюнеткой. Дома я устроилась перед зеркалом, положив на плечи полотенце, протянула Денису ножницы и сказала:

- Режь по самые уши. Постарайся ровнее.

- Саш, жалко, - прошептал он.

- Нашел чего жалеть - волосы, - усмехнулась я. - Они ж вырастут. Режь.

- А чего в парикмахерской не подстриглась?

- В парикмахерскую завтра зайду, а сегодня не пошла из-за боязни: тебе мои волосы жалко, может и мастер в парикмахерской пожалеть, расскажет кому при случае, а тот по закону подлости нашим недругом окажется. И вся конспирация насмарку. Люди на меньшем засыпались.

Денис смотрел уважительно, как видно, решив, что свихнулась я не окончательно, точнее, одним каким-то боком, а потом начал меня стричь. Старался чрезвычайно, сопел и язык высунул, работой остался доволен.

- А тебе и так хорошо, - заметил он с некоторой гордостью.

- Точно, - согласилась я. - Нашему подлецу все к лицу. Идем менять окраску.

С Денисом я немного перемудрила. Он стал оранжевым, словно апельсин. Веснушки, до этой поры почти незаметные, выступили на физиономии точно желтые одуванчики. Он стал похож на домовенка Кузьку. Денис сначала рассердился, но после прочтения мною десятиминутной лекции согласился, что маскировка классная и узнать его теперь трудно. Мои волосы сделались черными, как крыло ворона. Некоторое помешательство тоже сыграло свою роль, и теперь из зеркала на меня смотрело совершенно чужое лицо. Глаза стали светлее, скулы резче, длинная челка закрывала лоб и брови.

- Класс, - сказал Денис. - Можно идти к Татарину.

И мы пошли, заняли позицию на чердаке дома напротив и вскоре могли любоваться тем, как Татарин садится в свой роскошный ""Опель"". Достать его сейчас было проще простого. Однако я хотела знать, с кем он был в сауне, а Татарин вряд ли станет со мной откровенничать.

Проводив нашего врага пристальным взглядом, мы тщательно обследовали окрестности, особо обратив внимание на парадные, чердаки, переулки и заборы. В общем, присматривали возможные пути отхода. На это ушел целый день. Татарин вернулся около восьми с подружкой, а мы побрели домой. Я прикидывала и так, и эдак, как вычислить его дружков.