Черт-те что и сбоку бантик

Но если приспичит душу излить, знай – я могила!

– Спасибо, учту.

Только когда Наташа увидела Аську, она перестала дрожать. Артур, сдав дочку на руки жене, умчался на работу, и до отъезда они почти не виделись. Он даже с трудом выкроил время, чтобы отвезти жену и дочь в аэропорт.

Вскоре Таня задремала. А Наташе не спалось. Наверное, думала она, мой роман с Глебом закончился. Ну и пусть. Мне это не под силу. Артур неплохой муж, хороший человек… У нас дочь. Это было цунами, и остались обломки… Но из обломков тоже можно соорудить если не дом, то хотя бы плот, и доплыть на плоту до… тихой гавани. Вырастить спокойно дочь. И, наверное, надо уйти с канала. Мне буквально вчера поступило предложение перейти на ТВЦ. Я сказала, что должна все обдумать… А что тут думать? Надо уходить. Глеб обидится. А, впрочем, у него теперь будет много забот помимо канала. Его налаженный дом тоже рухнул. С ним теперь будет младший сын. Все правильно, наступает штиль… Интересно, я смогу без него? А он без меня? Он-то сможет… И я, скорее всего, смогу. Или нет? Как бы там ни было, а я должна, просто обязана смочь… Да, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Полтора месяца всего лишь. И вдруг такая тоска по Глебу на нее навалилась, что она чуть не взвыла. Она так явственно увидела его серые глаза с какими-то неправдоподобно красивыми, обведенными темной каймой зрачками. Какое тепло излучают эти глаза… А какие у него руки! Сильные, мужицкие и в то же время изящные… Запах его кожи… Как жить без всего этого? Она даже застонала. Таня проснулась.

– Наташ, ты чего? Что-то болит?

– Болит. Душа.

– Вот те здрасьте! Любовь нешто?

– Любовь, – тяжело вздохнула Наташа.

– Безответная?

– Нет. Но… бывшая… прошедшая…

– Ты разлюбила? Хотя нет, тогда бы душа не болела. Тебя разлюбили?

– Тоже нет.

– А, поняла. Он женат?

– Уже нет.

– Так в чем проблема? Скажи, легче станет.

– Понимаешь, нашу любовь в такой грязи изваляли…

– То есть?

– Выследили. Камеру установили…

– Жена?

– Да.

– Фу!

– Конечно, фу, но… что сделано, то сделано.

– Это попало в сети?

– Пока нет. Но где гарантии? А главное, я не могу отделаться от мысли, что… самое интимное, самое…

– Смотрели и, возможно, комментировали чужие люди, да?

– Да. Это меня просто убивает. И меня и нашу любовь.

– А он?

– Он сказал, что это, возможно, к лучшему…

– А что ты хочешь? Мужик. Между прочим, я с мужем из-за этого рассталась. Есть вещи, которые нас, женщин, глубоко ранят, а они считают, что все это капризы и притворство.

Наташу вдруг опять начал бить озноб.

– Что с тобой? – перепугалась Таня.

– Не знаю. Это началось, когда я узнала про камеры. Потом прошло.

– Нервы гуляют. Все, эту тему мы закрыли. А что там наши дети? Смотри-ка, задрыхли! Вот молодцы. Наташ, а ты бывала в Барселоне?

– Да. А ты?"

"– И я.