Чёрный всадник

— Обидно! — воскликнула с досадой Ванда. — Убежала… А какой роскошный мех у неё! Как золото!"

"— Не жалей, пани, — утешал её Арсен. — Здесь, видимо, такой дичи хватает… Двух уже убили. А это ведь только первый заход. Обещаю добыть тебе хорошую лису!

— Заранее благодарю, пан.

Они поехали назад. Кони шли рядом.

— Какие вести из Речи Посполитой привезли купцы, пани? — спросил Арсен. — Четыре месяца, как мы в Крыму, от всего света отрезаны…

Глаза Ванды погрустнели.

— Когда они уехали, я проплакала всю ночь. Так было тяжко на сердце.

— Почему так?

— Не видать мне больше своей отчизны… Король Ян Собеский готовится к войне против султана и хана.

— Откуда это известно пани? — с любопытством спросил Арсен, внимательно вглядываясь в разрумянившееся лицо женщины.

— От проезжих купцов. Говорят, что против турок выступают Австрия, Венеция и папа… Те хотят, чтобы Речь Посполитая была с ними. А в Польше магнаты никак не могут сговориться. Король Собеский не знает, где взять денег, чтоб снарядить войско для похода. Если султан и хан ударят сначала по Польше, плохо будет. Никто не придёт ей на помощь…

— Так говорят купцы?

— Я сама такое предполагаю.

— Пани рассказала об этом мужу?

— А для чего? — удивилась Ванда. — Я ведь полька! Разве я враг своей отчизне?

— Пани поступила разумно, — похвалил Арсен, мысленно отмечая, что женщина рассуждает здраво и рассказала ему о новостях не без умысла.

Охота продолжалась ещё часа два или три. Арсену удалось подстрелить лису, и он подарил её Ванде, подумав при этом, что всех лис яйлы не хватит отблагодарить женщину и за спасение его и Романа, и за сообщённые ею столь важные сведения.

7

Когда Арсен закончил свой рассказ, Тяпкин сбросил кожух, из-под которого не собирался вылезать до утра, вскочил с тахты и стал быстро ходить по комнате.

— Да ты понимаешь, казак, сколь ценно то, о чем ты сейчас поведал? — остановился он перед Арсеном и сам же ответил: — Нет, не уразумел ты пока всего!..

— Ежели я чего не соображаю, то пусть господин посол пояснит, — улыбнулся одними глазами Арсен, а сам подумал, что не пойми он сразу значение известий, услышанных от Ванды, то пропустил бы их мимо ушей и не передал бы здесь, в посольском стане.

Дьяк Зотов, вытянув тонкую сморщенную шею, почесал пятернёй бороду и пристально уставился на Тяпкина.

— Что ты на все это скажешь, Василий?

— Теперь мы можем со спокойной совестью завтра же подписать договор о перемирии. Вот так-то.

— Это как прикажешь понимать? Разве подготовка Австрией и Яном Собеским похода против Турции каким-либо образом влияет на наши решения?

— Не сомневаюсь!

— Как именно?

Тяпкин потёр руки, хитро прищурился.