Тигровый, черный, золотой

 – Правда, я не совсем понял…

– Ты предупредил Вакулина! Из-за тебя он удрал!

– Ну конечно, я предупредил Вакулина, – удивленно сказал Мирон, изучая ее. – Он мой старый приятель, хоть и ужасно бестолков. Крышу мне помогал чинить. Неужели ты думаешь, я позволил бы держимордам твоего босса до него добраться?

Его спокойствие окончательно вывело Анаит из себя.

– Это – подлость! – звенящим от напряжения голосом сообщила она. – По твоей вине Бурмистров не получит свои картины назад!

Мирон пожал плечами:

– Да мне-то что до этого? Слушай, сядь, отдохни. Ты красная как помидор. Нет, мне нравится, ты очень красивая, правда. Я бы тебя такой нарисовал. Но мне кажется, ты не слишком хорошо себя чувствуешь.

– Я себя паршиво чувствую! – ожесточенно выпалила Анаит. – Я тебе доверилась! А ты…

Акимов снова засмеялся.

– Ты мне в какой момент доверилась, уточни: когда забралась ко мне в дом или когда удрала через окно? Сядь, пожалуйста, и позволь кое-что тебе объяснить.

Анаит стояла, гневно раздувая ноздри. Акимов поднялся, выдвинул для нее стул и сделал приглашающий жест.

Она нехотя села.

– Я, похоже, невольно ввел тебя в заблуждение, – сказал Акимов, вернувшись на свое место. – Сожалею об этом. Но я не работаю ни на тебя, ни на Бурмистрова. Я не обязан никому помогать в расследовании. Когда ты удрала, я понял, что за Колей вот-вот придут. Правда, я не знал про частных детективов – думал, ты сдашь нас самому Бурмистрову и он пришлет кого-нибудь из своих братков.

– Каких еще братков! Нет у него никаких…

– Ты уверена? – перебил Акимов, и тон его был таков, что Анаит осеклась. – У меня вот другие сведения. Я не хотел, чтобы моему старому приятелю ломали ребра. Дал ему на сборы пять минут, вызвал такси, а уж куда он дальше исчез – это меня не касается.

– Вранье какое бессовестное!

– Анаит, зачем мне знать, куда убежал Николай? Меньше знаешь – меньше можешь рассказать другим. Да мне и безразлично, где он прячется.

– Он картины украл!

– Откуда такая уверенность?

– Или помог украсть! – стояла на своем Анаит. – Он преступник! А ты – его пособник.

– Понятия не имею, помогал он в этом или нет, – спокойно сказал Мирон. – Но даже если Вакулин по неосторожности сыграл в этом какую-то роль, знаешь, невелик грех – стащить две халтуры Бурмистрова. Чтобы внести окончательную ясность: я б не осудил даже того, кто утащил бы все десять. Если ты разочарована – что ж, мне жаль.

Анаит молчала.

– Ты голодная?

– А как же я? – Она подняла на него глаза. Злой багрянец отхлынул, оставив на щеках свой бледный след, розовеющий румянец. – Бурмистров меня уволит, если картины не отыщутся.

– При чем здесь ты? Ты же не частный сыщик, ты вообще не занимаешься поисками.

– Бурмистров меня уволит, – повторила она.