Тигровый, черный, золотой

Слишком много тех, кто его не любит… Не без оснований. Происшествие с Клюшниковой, откровенно говоря, ни в какие ворота не лезет."

"Бабкин согласно кивнул. Здоровый богатый жлоб – и на кого обрушился! На полубезумную бабку-художницу…

– Может, деньги вернем и ну его на хрен? – буркнул он.

– Может, ну его на хрен, а деньги не вернем? – радостно предложил Илюшин. – Серега, если мы начнем отбирать клиентов по моральным качествам, можно сразу переквалифицироваться в разносчиков еды. Хотя из тебя разносчик никудышный…

– Это еще почему?

– Потому что ты все заказы сожрешь по дороге. Кстати, вон киоск. Пойдем купим чего-нибудь съедобного.

Они расположились на освободившейся скамье. Закусив горячим бутербродом, Сергей вытащил блокнот и открыл на странице, где друг под другом были записаны имена членов Имперского союза.

– Похоже на генеалогическое древо, – заметил Макар, глянув на рисунок. – Итак, все наши имперско-союзовцы произошли от Ясинского и Ульяшина. Ульяшин в этой среде свой человек, к тому же пользующийся авторитетом. Он привел волка, чтобы тот немножко пощипал курчавых овец. На каком-то этапе в гнезде, полном голодных птенцов, возник сам себя подбросивший кукушонок Бурмистров. Однако птичья аналогия не совсем верна: кормят не столько его, сколько он. Ясинский наживается на нем, как и Ульяшин. Эти двое – последние, у кого была причина красть картины. Они напрямую заинтересованы в том, чтобы Бурмистров был успешен, выставлялся за границей, а его паноптикум украшал бы стену напротив главного входа на каждой выставке. Что возвращает нас, кстати, к Юханцевой. Я тебе говорил, что она не захотела с нами общаться?

Бабкин покачал головой:

– Впервые слышу.

– Я позвонил ей вчера, попробовал договориться о встрече. Она повесила трубку.

– И что будем делать?

– Придумаем что-нибудь, – отмахнулся Илюшин. – Я надеялся, что сотоварищи Ломовцева что-то прояснят в расстановке сил. В таких закрытых сообществах всегда течет своя тайная жизнь, не заметная постороннему взгляду. А мы с тобой, Сережа, посторонние. Да еще и пришли со стороны врага – Бурмистрова! Анаит сделала нам царский подарок в лице Мартыновой. Если бы не она, до сих пор бы принимали слова Дьячкова за чистую монету.

– Ты бы поосторожнее с этим подарком, – буркнул Сергей.

Илюшин сделал вид, что не расслышал.

Сергей допил чай и огляделся в поисках урны. Мимо пробежала компания мальчишек лет восьми-девяти; они толкали и обзывали самого мелкого. Пронзительные голоса разносились по скверу. Бабкин привстал, чтобы вмешаться, но внезапно вражда перекинулась, как огонь, на другого мальчишку, и мелкий стал кидать в него мусор и кричать хором с остальными. Они кривлялись и верещали.