Тигровый, черный, золотой

– Кто из членов союза с ним в хороших отношениях?

– Даже не знаю… Нет, не могу сказать.

Колесников откашлялся. Сыщики взглянули на него.

– Я слышал, Вакулина очень любят музейщики, – словно извиняясь, негромко сказал Андрей. – Он у них безотказный на-все-руки-мастер. Может, они его в музее прячут? В какой-нибудь подсобке?

– Андрей! Ну вот зачем ты!.. – Майя замахала руками. – Не слушайте его, он шутит!

Ребенок завозился на руках Колесникова, и тот, пробормотав что-то невнятное, ушел в другую комнату. Майя встала, закрыла дверь.

– У кого из художников были конфликты с Бурмистровым? – поинтересовался Илюшин.

Майя замотала головой так ожесточенно, будто он спросил, кто из них собирался его убить.

– Вы что! У нас такого не бывает!

– Конфликтов не бывает? – удивился Макар. – А как же драка с Алистратовым?

– Это совсем другое! Боря и Геростратов через месяц будут обниматься на выставке. А влезать в конфликты с Бурмистровым – дураков нет. Он такой человек… Суровый. Наверное, предпринимателю в нашей среде не очень легко.

* * *Едва частные сыщики ушли, Майя схватила телефон. Нашла абонента в списке контактов – и в последнюю секунду передумала звонить.

Несколько секунд стояла перед окном, кусая губы. Придя к какому-то решению, открыла карту, вбила три адреса.

– Так… если они от меня поедут, то сначала, наверное, сюда… потом к Ульяшину…

За спиной возник ее муж.

– Колесников, дай телефон! – Без посторонних она всегда обращалась к нему по фамилии. – Быстрее!

– Ты им соврала, – сухо сказал он.

– Сейчас не до этого! Дай сотовый!

– Не дам.

Колесников развернулся, ушел.

Майя стащила гольфы, натянула колготки. Схватила со стула рюкзачок.

– Я уеду, – громко сказала она в пространство коридора. – Пока не знаю, когда вернусь.

Муж появился из-за угла, словно призрак.

– Послушай, – бледнея от бешенства, начал он, – что ты себе позволяешь? Мы договорились, что с Левой ты посидишь… Ты согласилась, тебя никто не заставлял… И вдруг, без предупреждения… Что это за фокусы?

– Левушка и твой сын тоже. – Майя быстро одевалась перед зеркалом. – Подождешь, ничего с тобой не случится. У меня возникли срочные дела… Закончу – вернусь.

– Что за срочные дела?

– Просто дела! Это вообще не мои секреты, так что посвящать тебя в них я не буду.

Он видел, что она волнуется, но собирается сосредоточенно. Платок, ключи, телефон, помада, проездной… Это окончательно вывело его из себя. Хладнокровие ее вывело, способность думать о том, что нужно не забыть помаду, в то время как он бесится, словно зверь, запертый в клетке.

Майя внимательно оглядела его:

– А почему ты, собственно, так психуешь?

– Я собирался работать! – заорал он, не сдерживаясь.