Тигровый, черный, золотой

Если присмотреться внимательнее, станет ясно, что Павел Андреевич постоянно на взводе, хоть и старается это скрыть. А ведь тогда еще был жив Ясинский…"

"– Вы сейчас думаете, что смерть Адама отвлечет внимание от кражи картин, – сказал он, решив больше не церемониться с этим лощеным лгуном. – Вы ошибаетесь вот в чем: отвлекутся ваши, как вы их называете, подопечные. А меня этим отвлечь нельзя. У меня есть задание, и я его выполню. Гибель Ясинского мне даже на руку: подключится серьезное официальное расследование, вашим болтунам-художникам будет труднее врать и изворачиваться.

– Какой вы, оказывается, циник! – вспыхнул Ульяшин.

Макар пожал плечами:

– Я с вами откровенен. Думаете, удастся отсидеться под корягой, пока над вашим творческим болотцем суетятся и ищут убийцу? Наоборот. Гибель Ясинского поможет вытащить то, что прежде было скрыто. Всех протрясут, разденут догола, рассмотрят под рентгеновским лучом. А потом приду я и заберу информацию, которая имеет ценность. Так что расчеты неверны. Бурмистров узнает о вашей роли. Все о ней узнают. Вы держитесь на репутации, Павел Андреевич, которую нарабатывали годами. Первый удар вы по ней нанесли, когда согласились пустить козла Ясинского в ваш творческий огород порезвиться. Это вы открыли ему калитку. Ваше участие в происходящем непредосудительно, но лишь до тех пор, пока делишки Ясинского не всплывут на всеобщее обозрение. А это обязательно случится. Нас с напарником они не интересовали. Однако уголовное расследование – поверьте, это другая история! Никто не станет хранить ваши тайны. Они обойдут всех! И вот тогда ваше положение станет чрезвычайно уязвимым. Разобьют вас художники палками, Павел Андреевич, как глиняного божка, а осколки сбросят с горы.

Ульяшин нашел в себе силы усмехнуться. То, что он не стал изображать оскорбленную добродетель, когда Макар резко выразился о роли Ясинского и его собственной, окончательно убедило сыщика, что тот слаб и растерян.

– И что же вы мне предлагаете? Будете меня убеждать, что можете как-то остановить этот процесс?

– Боже упаси. Этот – не могу. Но вы сейчас воздвигаете своими руками врагов со всех сторон. Оставьте хотя бы одного заступника.

– Это вы, никак, про Бурмистрова?

– Он будет благодарен тому, кто наведет на похитителя картин.

– Знаем мы такую благодарность… – буркнул Ульяшин.

Но Макар видел, что он задумался. Павел Андреевич все взвешивал, потирал пальцы, комкал рукав рубашки…

– Я вас выведу на чистую воду, – с кроткой улыбкой пообещал он, и Ульяшин поднял на него испуганный взгляд. – Когда это случится, вы ничего не сможете отыграть назад. Выбор очень простой: либо вы сами выплывете на поверхность, либо вас выдернут силой из вашей норы, где вы надеетесь пересидеть. Нет. Не пересидите.