Тигровый, черный, золотой

И буклеты скупили.

– Ксения, но ведь она… – Анаит замялась.

Язык не поворачивался назвать Юханцеву бездарностью.

Ксения пришла ей на помощь:

– Когда у человека хорошая фантазия, из него может получиться не то чтобы хороший художник, но художник с фантазией. А это по нынешним временам не так уж мало. Мне нравятся ее картины. Они милые. Как будто читаешь старое доброе фэнтези. Вроде понимаешь, что ерунда, но ведь приятная ерунда! А приятное по нынешним временам надо ценить. Конечно, Юханцева добилась успеха так быстро только потому, что у нее есть… как бы это помягче? Ресурс.

– Правильный бывший муж, – смеясь, уточнила Анаит.

– Вот эта твоя манера называть все своими именами… – осуждающе сказала Ксения. – Ты ее брось. Ой, что я забыла! – спохватилась она. – У меня для тебя припасен подарок.

– В честь чего?

– В честь взаимовыручки и поддержки! – Она порылась в ящике и вручила Анаит изогнутый предмет размером не больше ее пальца. – Это нож сомелье, со штопором. После того как мы с тобой мучились в прошлый раз с бутылкой, я поняла, что это самая нужная для человека вещь! Себе купила, ну и тебе заодно.

Анаит засмеялась и поцеловала ее в щеку.

– Спасибо! Побегу.

– Расскажешь потом, что было на встрече?

– Нет, утаю самое интересное!

Она вытерла губы салфеткой и подхватила сумку.

– Не забудь позвать меня на вручение «Оскара», – крикнула ей вслед Ксения.

И все-таки зачем она понадобилась Юханцевой?

Гадая, Анаит дошла до ресторана. Рената сидела за столиком у окна.

Анаит на несколько секунд остановилась, рассматривая ее.

Первое слово, которое приходит на ум при виде Юханцевой: элегантность.

Затем: успешность.

Наконец: сила.

Рената одевалась женственно. У нее Анаит подглядела манеру носить длинные платья мелкой вязки с грубыми байкерскими ботинками и серебряными цепями.

В ее внешности была та доля обаятельной небрежности, которая давала людям возможность понять, что перед ними – творческий человек.

Серебристый блонд, легкая растрепанность. Черный лак. Множество браслетов, золотых и серебряных вперемешку, а под горлом на цепочке – крохотный птичий череп в серебре.

Анаит относилась к ней со смесью настороженного любопытства и уважения. Однажды ей пришло в голову и с тех пор засело крепко… глупость, в общем-то, но такая глупость будто репейник в волосах, от которого уже не отделаешься… В общем, ей пришло в голову, что, если бы Рената захотела от Алика цветов, она бы их получила.

За этим стояла давняя история.

Дело в том, что Алик не дарил цветы.

Это был его, Алика, принцип. Анаит, цветы очень любившая, однажды без задней мысли пыталась купить у бабушки возле метро букет тюльпанов из ведерка – и наткнулась на Аликов изумленный взгляд. Сначала она решила, будто он уязвлен ее самостоятельностью.