Черный список

Почти бегом мы ринулись назад к лифту, спустились вниз, в гостиничный холл. Семь минут.

— Не получается, — констатировал я. — Давай пробовать еще раз с учетом того, что Ольга могла суметь открыть дверь номера с первой попытки.

Мы повторили маршрут, на этот раз не пытаясь справиться с замком, а просто остановившись возле двери и выждав шесть-семь секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы ловко открыть замок, швырнуть сумку в комнату и захлопнуть дверь. И снова у нас получилось намного больше четырех минут.

— Погоди, Сережа, все не так, — вдруг сказал я. — Ведь Ольга не подходила к портье за ключом. Стало быть, она рассчитывала, что Люся в номере. Но Люся-то была на пресс-конференции. Ольга очень торопилась и могла сообразить это, только поднимаясь в лифте. Тогда она могла вообще идти не к себе в номер.

— А куда?

— А черт его знает! — в сердцах бросил я. — К любовнику, например. Он, кстати, мог жить на одном из нижних этажей.

— А кто ее любовник?

— Да кто ж это знает! — рассмеялся я. — На этих фестивалях идет повальная случка, трахаются все и со всеми. Кто же знает, кто был партнером Ольги в тот день. Только, может быть, Люся, но и ее теперь не спросишь.

— Не знаю, Владислав Николаевич. — Сережа с сомнением покачал головой. — Не вяжется.

— Что у тебя не вяжется?

— Если в это время шла пресс-конференция, то как Доренко могла быть уверена, что застанет кого-то в номере? Я так понял, что в это время участники фестиваля по номерам не сидят, они или с прессой общаются, или гудят в ресторане. На кого же Доренко могла рассчитывать?

— Правильно, Серега. Ни на кого. Или на того, кто всегда на месте, у кого номер постоянно открыт. Оргкомитет или пресс-бюро.

Оргкомитет находился на втором этаже, поэтому мы начали с него. Это был большой двухкомнатный номер, где круглосуточно кто-нибудь дежурил, трещал телефон, жужжал факс. Мы беспрепятственно вошли в открытую дверь и стали объяснять молоденькой девушке с мальчишеской стрижкой, зачем явились. Она согласно кивнула и вместе с нами принялась искать сумку, фиолетовую с желтыми ручками. Сумка нашлась, хотя на поиски ушло довольно много времени. С трудом сдерживая возбуждение, мы заглянули в нее и разочарованно вздохнули. В сумке лежали чьи-то мокрые плавки и полотенце.

— Чья это сумка? — спросил Сергей у девушки.

— По-моему, Саши Грозовского, он вечно забывает повесить плавки сушиться, а потом жалуется на свою забывчивость.

— И давно у него эта сумка?

Я все еще не оставлял надежду, что это могла быть сумка Доренко, которую та забросила второпях в комнату оргкомитета и которую потом кто-то нашел, содержимое куда-то выложил и стал носить в ней купальные причиндалы.

— Ой, ну я не помню.