Черный список

Как она попала в список номинантов — одному богу известно, даже невооруженным глазом было видно, что она не смогла бы тягаться ни с крепкой профессионалкой Сауле Ибрайбековой, ни с несомненно талантливой и яркой актрисой Ольгой Доренко, ни даже с очаровательной стервочкой-потаскушкой Катюшей Иванниковой. И они, и Регина Голетиани, и погибшая Люся Довжук, при всех их недостатках, были опытными актрисами, в разной степени, но владели ремеслом и даже обладали мастерством и, опять же в разной степени, талантом. У Марины же Целяевой не было ничего: ни опыта, ни мастерства, ни таланта. Зато, наверное, у нее была толстая волосатая лапа, не столько мощная, сколько денежная, которая захотела купить своей девочке первую премию. А может, и не девочке, а главным образом себе: сделать девочку победительницей, а потом тешить себя тем, что имеет в любовницах кинозвезду. Не хуже, чем у них там, на Западе.

Итак, Марина Целяева. И эти разговоры о том, что Игорю Литваку кто-то предлагал большую взятку за то, чтобы не присуждать первую премию Ольге Доренко. И устранение двух главных претенденток на первое место. А исчезновение шкатулки с драгоценностями Казальской — не более чем примитивный камуфляж, чтобы отвлечь внимание от Люси Довжук. В списке актрис Марина была на последнем месте. В списке же подозреваемых она оказалась на первом.

Я посмотрел на часы и почувствовал угрызения совести. Уже половина девятого, а я расхаживаю по аллее с умным видом усталого комиссара Мегрэ, учу жизни молоденького сыщика и совершенно не думаю о том, что вон на той скамеечке меня терпеливо дожидается голодный ребенок, которого я выдернул ни свет ни заря из теплой постели.

— Сережа, где тут поблизости можно позавтракать?

— Пойдемте, я покажу.

Мы отправились куда-то в сторону базара, где Лисицын показал нам прелестное маленькое кафе, чистенькое и уютное, со столами, на которых красовались скатерти в бело-синюю клетку и вазочки с цветами. В воздухе витал запах свежей выпечки, ванили и только что смолотого кофе.

— Я вам очень советую, возьмите струдель, — сказал Лисицын, усаживаясь за столик вместе с нами. — Это что-то невероятное. Здесь работает знаменитый Эдик, и весь город ходит сюда именно за струделями.

— Кто такой Эдик?

— Эдик — это местная достопримечательность. Он много лет работал поваром на круизном теплоходе, готовит так, что можно сойти с ума. Но специализируется на кондитерке. Попробуйте, не пожалеете.

Сергей не обманул. Кофе в этом кафе был хороший, крепкий и сладкий, а от горячего, только что снятого с противня струделя возникло чувство, словно ангелочек в бархатных штанишках проехался по пищеводу. Это действительно был кулинарный шедевр.