Черный список

А если не скажет? Если нам не в чем будет его обвинить? Тогда Юрцев расправится с ними, как только мы с Мазаевым уберемся отсюда. Я втянул Сергея и Пашу в эту грязную историю, и теперь я несу ответственность за них. А получается, что я их подставил…

От сигареты во рту появился противный металлический привкус, как всегда бывает, когда заболеваешь гриппом и поднимается температура. Ну вот, не хватало еще мне заболеть!

Я потушил недокуренную сигарету о каменное крыльцо, швырнул окурок в кусты и вернулся в кухню. После свежего лесного воздуха духота и сладкий парфюмерный запах вызвали у меня приступ тошноты. На столе между чашек лежали мелочи, предусмотрительно вынутые из карманов Заваруева. Ничего такого, чем можно убить человека или хотя бы нанести повреждение. Ни ножа, ни пакетика с ядом."

"— Ну что, подумал над домашним заданием? Спрашиваю еще раз: зачем ты сюда приехал? Зачем Юрцев тебя вызвал?

Как и ожидалось, ничего нового мы не услышали. Разговор застрял на мертвой точке. О чем бы я ни спросил Заваруева, он даст ответ, который я не смогу опровергнуть, а раскручивать его можно было, только поймав на лжи. Вся беда в том, что его нельзя бить. Даже если он не выдержит и что-то расскажет, следы побоев не укроются от его старшего брата Юрцева. Раз били — значит, проговорился. Значит, мы теперь что-то знаем. Значит, мы опасны. Задача передо мной стояла примитивно простая: развязать Заваруеву язык так, чтобы об этом никто не узнал. Сам он, надо думать, трепаться не будет. Чем же его зацепить?

Внезапно Паша Яковчик с грохотом отодвинул стоявшую на его пути табуретку и выскочил из дома. Снаружи до нас донеслись характерные звуки — его рвало. Я схватил заварочный чайник, снял крышечку и принюхался. Нет, ничем не пахнет. Из чашек тоже не было никакого постороннего запаха. И вкус чая не был странным… Неужели все-таки Заваруев бросил в чай какую-то гадость? Но если бросил, то только в чашки, а не в заварку, ведь он тоже пил этот чай на наших глазах.

Я выбежал на крыльцо. Паша сидел на траве белый как снег и глубоко дышал.

— Что, Паша? Болит где-нибудь? Режет? Колет? Может, у тебя язва? Гастрит? — судорожно спрашивал я, всматриваясь в его покрытое испариной лицо.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, ничего такого не было никогда, — ответил он едва слышно. — Голова кружится…

— Ты приляг, — посоветовал я и рванул обратно.

Кажется, я все понял. Этот запах духов… Дурак я, надо было раньше сообразить. Хорошо, что вовремя спохватился.

На кухне я перешагнул через лежавшего на полу Заваруева и приник ухом к газовому баллону, на котором большими красными буквами было выведено «Пропан». Так и есть, с едва слышным шипением из баллона выходил газ.

Теперь картинка выстроилась.