Черный список

В первые два дня после возвращения из Москвы я еще был Стасовым, и наши встречи проходили демонстративно открыто, потому что так и было задумано. Зато теперь все стало сложнее. С какой это стати какой-то Дмитрий Галузо будет разыскивать среди ночи участкового Лисицына?

Единственным шансом был телефонный звонок Сереже домой. Я выбрался из своего сарая, вышел на улицу и пошел влево, хотя направо до телефона-автомата было бы ближе. Но я не хотел по вполне понятным причинам проходить мимо дома 8."

"Мой ангелочек со скучным видом и брюзгливой миной вытащил очередной несчастливый билетик, швырнул мне его в лицо и завалился спать. Сергея дома не было. К телефону вообще никто не подошел, так что я даже не смог попросить, чтобы ему передали, что он срочно мне нужен.

Оставалось одно: бежать в гостиницу, где жили киношники, и искать Бориса Рудина. У него есть служба безопасности, пусть хоть что-то полезное сделают.

* * *В гостинице полным ходом шла ночная тусовка. Я прошел через боковой вход из сада в холл мимо равнодушно глянувшего на меня охранника и подумал, что на рудинскую службу безопасности надежда слабая. Они вообще мышей не давят. Спят на ходу. Одной из примет нашего времени стало представление о том, что если уж делать что-то, то за о-очень большие деньги, а просто большие деньги существуют для того, чтобы их получать за просто так, за сонное безделье.

Рудина я нашел в ресторане. Естественно, рядом с ним восседала мадам Мезенцева, одетая во что-то невообразимое, полностью открывавшее ее потрясающую фигуру. Полоса невезения началась, и мне пришлось смириться с тем, что объяснений с Ритой никак не избежать. Разумеется, она сразу же меня узнала, да и немудрено после стольких лет близкого знакомства.

— Что случилось? — тут же с ужасом спросила она. — Что с тобой, Стасов? В кого ты превратился? Почему ты вернулся? Где Лиля?

Вопросов оказалось многовато даже для моей закаленной нервной системы, поэтому я позволил себе быть грубым. Ну если уж не грубым, то по крайней мере дурно воспитанным.

— Лиля на даче у Борзенкова, с ней все в порядке, — быстро ответил я и тут же перевел взгляд на Рудина. — Борис Иосифович, мне нужно поговорить с вами. Наедине и срочно.

Да, Боря Рудин мне не нравился, но одного у него не отнять: он не был курицей, которая, прежде чем что-то сделать, долго и бестолково квохчет и бьет себя крыльями по бокам. Он был деловым и стремительным.

— Посиди здесь, — бросил он Рите, вставая и делая мне знак следовать за собой.

Похоже, Ритулька-то привязана к президенту киноконцерна РУНИКО больше, чем он к ней. От такого пренебрежения она сделалась пунцовой, но позу сохранила, даже не обернулась нам вслед.