Черный список

Ей Мазаев нужен, а не я. И потом, я хочу остаться с тобой. Ты не можешь бросить Лисицына, потому что ему трудно, а я по этой же самой причине не хочу оставлять тебя. Если ты не возражаешь, конечно.

Еще бы я возражал! Я готов был расцеловать ее прямо здесь, во дворе! Я был влюблен, и как все влюбленные, слеп и глуп. В тот момент мне и в голову не пришло, что я совершаю страшную, непоправимую ошибку.

Глава 9

Ирочка дулась все воскресенье, несмотря на мягкие уговоры Татьяны и насмешливые реплики Мазаева. Юра выбрал свою линию, согласно которой за каждым бесплатным благодеянием кроется подвох, и лучше такие благодеяния не принимать, если не хочешь потом оказаться в криминальной ситуации, из которой не будешь знать, как выбраться. Я авторитетно поддакивал ему, вспоминая разные истории из своей милицейской практики, когда человек покупался на «бесплатное» и опомниться не успевал, как оказывался по уши в дерьме.

Удар был для Ирочки, конечно, сильным, и глупо было бы надеяться, что она стойко перенесет его. Только к вечеру воскресного дня она начала понемногу отходить. Но в понедельник с утра она снова была мрачнее тучи, то и дело поглядывала на часы и вздыхала. Наконец, взглянув в очередной раз на циферблат, она горько вздохнула:

— Все.

И расплакалась. Было ровно 13 часов, и я понял, что все это время она носила в себе пусть слабую, но надежду, что мы передумаем. Теперь было уже поздно. Огромный белоснежный «Илья Глазунов» отправился в плавание по Черному морю, унося в своем чреве две пустые роскошные каюты-«люкс». Я чувствовал себя ужасно виноватым перед ней и перед своей дочерью.

Но эти слезы были последними. Ира понимала, что дело поправить уже невозможно и нужно смириться. Вытерев глаза и шмыгнув носом, она деловито переключилась на кухонно-обеденные проблемы.

За обедом мы изо всех сил старались развеселить Лилю и Ирочку, строя вслух какие-то феерические планы развлечений, которые мы себе устроим взамен круиза. Я обещал Лиле покатать ее на «блинчиках» и «гусенице» — она несколько раз меня просила об этом, но я постоянно отказывал ей из соображений безопасности: мне казалось, что моя дочь непременно перевернется и утонет, хотя на наших глазах сотни детей и взрослых садились в эти огромные надувные штуковины, привязанные тросами к катеру, и с визгами и криками мчались по волнам.

— Я разрешу тебе полетать на парашюте, — пообещала Татьяна Ирочке.

У них расклад сил был несколько иной. Парашют тоже привязывался канатом к катеру, и человек прямо с берега взмывал в воздух и десять минут летал на жуткой высоте над морем. Потом катер подруливал к берегу, сбрасывал скорость в точно определенном месте, и пляжный летун попадал прямо в объятия инструктора, который ловил его и аккуратно ставил на песок.