Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Приосанившаяся (будто по привычке), источавшая аромат французских духов Маргарита Лаврентьевна смотрелась едва ли не «столичной штучкой». Уже пару дней не брившийся Коля Уваров сейчас казался «дремучей деревенщиной» (наряженный в эти свои видавшие виды мятые штаны и в не застёгнутую на волосатой груди украшенную сальными пятнами голубую рубашку).

— Здравствуйте, — сказала Марго.

Её голос прозвучал тихо, неуверенно.

Маргарита Лаврентьевна, приподняв подбородок, смотрела Николаю в лицо — пристально, но устало и без любопытства. Не улыбнулась.

— Бог ты мой… — проронил коммунист Уваров.

Он не спускал глаз с лица Рамазановой.

Мне показалось: Николай задержал дыхание.

Коля вдруг шумно выдохнул, нахмурился. Он смял рубашку у себя на груди (словно почувствовал резкую боль в сердце). Тряхнул головой, будто после нокдауна.

— Это Николай, это Маргарита, — сказал я.

Не дождался ответа.

В летней кухне жужжали кружившие под потолком мухи.

Я произнёс:

— Очень приятно. Всем. Вот вы и познакомились.

Ни Коля, ни Марго на мои слова никак не отреагировали. Они по-прежнему рассматривали друг друга, точно глазели на музейные диковинки.

Я дёрнул плечом, прошёл к столу. Стащил из тарелки большой солёный огурец, окинул взглядом расставленные на столешнице блюда. Улыбнулся.

Сказал:

— Хорошо тут у вас. Тихо. Спокойно.

Отмахнулся от приземлившейся мне на лоб мухи. Пару секунд наблюдал за полётом изгнанного с моей головы насекомого, хрустнул огурцом. Снова посмотрел на превратившихся в каменные изваяния Колю и Марго.

Покачал головой. Вздохнул.

Окликнул Уварова.

Тот повернул ко мне лицо, когда я назвал его по имени в третий раз подряд.

— Чего тебе, студент? — спросил Николай.

Мне почудилось, что я услышал в его голосе нотки недовольства.

— Николай, ты не возражаешь, если Марго поживёт у тебя… какое-то время? — спросил я.

И добавил:

— Пару-тройку дней. Неделю. Или дней десять.

Глава 15

Коля нас не прогнал.

Он заявил, что накормит нас обедом.

Я не возразил ему.

Маргарита Лаврентьевна от еды отказалась. За время езды в мотоцикле Рамазанова то ли устала, то ли расслабилась: она едва стояла на ногах. Марго вялой улыбкой отвечала на комплименты и на предложения хозяина дома. Мне показалось, что она не понимала, куда и зачем я её привёз. Но Рамазанова не возмущалась и не сыпала на меня и на Николая вопросами, будто для этих действий у неё не было сейчас ни сил, ни желания.

Марго сперва присела, а потом и прилегла на тахту под окном в летней кухне. Она будто не замечала пристальных взглядов Уварова и круживших в воздухе назойливых насекомых. Я налегал на еду. Увидел, как Маргарита Лаврентьевна в очередной раз улыбнулась. Но не заметил, когда она уснула.