Черный север

Качнул головой и одновременно бокалом с почти не тронутым вином в своей руқе.

— Линден — точная копия его обожаемой жены. И Айрторн хочет, чтобы он оcтавался при нем.

Брови бėлого мага взметнулись к волосам.

— Как картина на память, что ли?

Мартин поморщился.

— Вроде того.

— Ну так можно заставить королевским указом. Думаешь, Лионар откажет?

— Думаю, что Айрторн сдержит угрозу и в таком случае так и не даст сыну родовое имя официально и лишит наследства.

Поллоу на мгновение замер, переваривая услышаннoе.

— Ну и пусть! — заявил затем, таки не увидев корня проблемы, которая не давала Мартину покоя. — Чёрная девятқа при поддержке его величества устроится в жизни и так.

Мартин скорчил гримасу и все-таки снова отхлебнул отвратительного вина.

— А то, что этим мы окончательно отрубим восьмилетнему ребёнку связь с его семьёй, тебя не смущает?

— Меня — нет, — честно ответил помощник.

И Март невесело усмехнулся.

У каждого действия есть свои последствия. Как то, что произошло с Йенисом Биглоу, из-за того, что Мартин не воспринял его слова всерьёз.

Он покачал головой.

— Это не шахматные фигуры. Это люди. Когда наломаем дров, взять реванш не получится.

Гилберт обиженно насупился, засопел.

— Ну ладно, — тут же придумал новый вариант. — Можно подождать. Получит имя, подрастёт и сам сбежит из этого медвежатника.

Март криво улыбнулся и даже не стал возражать — медвежатник и есть. А с главным северным медведем он сегодня уже наспорился до хрипоты.

— Это был бы идеальный вариант…

— Но? — охотно подсказал Гилберт, отчего-то действительно озаботившийся судьбой мальчика, которого никогда не видел.

— Но он уже убил человека, и, если его не обучить, могут пострадать и другие.

Ответом ему стала зловещая тишина.

Ну наконец-то, а то оң уже начал переживать, что Поллоу переродился и утратил способность терять дар речи.

— К-как уб-бил?

Зато начал заикаться — одно другого не слаще.

Март дёрнул плечом.

— Не в прямом смысле. Бросил заряженные кольца в спальне, а служанка коснулась.

Магически заряженные артефакты всегда притягивали не обладающих даром. Все знали об их опасности и все равно не могли бороться с искушением: потрогать, прикоснуться, обладать — сверхъестественное влечение, которому практически невозможно противостоять. А стоит поддаться — концентрированная энергия жгла сильнее любого огня. Чем сильнее дар заряжавшего артефакт, тем сильнее. Артефакт тройки или четверки мог нанести страшные ожоги, но вряд ли убить. Кольца-накопители, заряженные черной девяткой, должны были изжарить человека, как поросенка на вертеле, — нелепая и в то же время страшная смерть.

— Дела-а-а, — протянул Гилберт и, не донеся бокал до рта, поставил его на стол.