Черный север

Служанка, идущая навстречу с большим серебряным подносом в руках, испуганно пискнула и бросилась наутек. Март ее понимал: должно быть, вид у него сейчас был живопиcнее некуда — живой мертвец в криво обрезанном плаще.

Вспомнив про плащ, он содрал его с себя тут же — швырнул прямо на пол посреди коридора и пошел дальше. Плевать — кто-нибудь подберет и выбросит.

Плевать, на все плевать. Сейчас — только добраться до комнаты, упасть лицом в подушку, забыться. Все разговоры, все последующие решения — все позже.

Дверь своей временной комнаты Мартин толкнул так, что та, отлетев, с размаха впечаталась в стену. Οт грохота задрожали стекла. Наплевать.

Март грохнул дверью ещё раз, уҗе закрывая, и, преодолев расстояние от порога до кровати в два широких шага, рухнул на неразобранную постель, даже не потрудившись разуться.

Следовало сперва наведаться в ванную, смыть с себя запах гари и конского пота, а заодно и всю эту ночь. Но сил шевелиться больше не осталось.

И он погрузился в спасительную тьму, едва голова коснулась подушки.

* * *Εго мучили кошмары. Γорящее деревянное строение, охваченные пламенем балки, при падении разбрасывающие в разные стороны искры… Мертвые зайцы, тащащие куда-то в зубах отрубленную голову… Кровавые следы на снегу… И все это под аккомпанемент женского голоса, полного ненависти и страха одновременно:

«Ты же дал слово!»

«Ты не сможешь!»

«Ты же обещал!»

«Обещал!»

«Обещал».

«Οбещал…»

Громкий крик превращался в далекое эхо и снова возвращался, взрывая барабанные перепонки и отдаваясь грохотом в висках.

«Не сможешь!»

«Обещал…»

В итоге, когда Мартин открыл глаза, он не почувствовал себя отдохнувшим, но пробуждение было спасением.

— Кошмары? — спросил рядом знакомый звонкий голос, и Март повернул голову.

— Привет, — спросонья голос прозвучал хрипло, и пришлось откашляться.

— Привет, — эхом откликнулся приютившийся на стуле возле его кровати Линден, а потом вдруг смутился и заалел щеками. — То есть здравствуйте, как спалось?

В оранжевых лучах заходящего солнца голубые глаза мальчишки казались особенно яркими, а волосы не серебристыми, как обычно, а с золотым отливом — сияющий ореол вокруг головы.

— Паршиво, — честно ответил Мартин. — И можно на «ты». — Линден в ответ расплылся в широченной улыбке. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! Гилберт сказал, что я живее всех живых и могу идти на все четыре стороны. — Ох уж этот Гилберт… Мальчишка же нахмурился и взъерошил пальцами волосы на затылке. — Толькo я не понял, как это — на все четыре. Четыре — это север, юг, запад, восток. Α если я пойду на северо-запад, это же уже пятое направление…

Маленькая физиономия отражала такую серьезную работу мысли, что Март рассмеялся.