Чёрный Рыцарь

У него длинные совещания, он, вероятно, не знает, который сейчас час.

— Все равно поезжай домой и приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, словно побывал в бою.

Это правда.

Когда я все еще не двигаюсь, Кельвин делает движение ему за спину.

— Или зайди в палату.

— Я, вероятно, сделаю еще хуже, — признаюсь я, мой голос становится хриплым от эмоций.

— Пока это реально, не думаю, что ты сделаешь хуже. Кроме того, иногда все должно ухудшиться, прежде чем станет лучше.

Я некоторое время пристально смотрю на него, взвешивая его слова.

Я делаю движение к двери, но Кэлвин хватает меня за плечо, заставляя остановиться.

— Если ты станешь винить ее в этом, я изобью тебя сильнее, чем в тех боях, в которые ты ввязываешься.

Откуда, черт возьми, он знает об этом?

— Да, сэр, — говорю я, и в моем голосе на удивление нет сарказма, как в разговоре с отцом.

Может, это потому, что я уважаю Кэлвина и ту роль, которую он играет в жизни своей дочери.

— Пойду выпью кофе. — он отпускает меня и исчезает за углом.

Я продолжаю наблюдать за ним, убеждаясь, что он ушел, прежде чем войти в палату. Пахнет антисептиком, но от нее также исходит легкий запах лайма.

Ким наклоняется вбок, роясь в ящиках. Ее кожа не такая бледная, как той ночью. Ее волосы ниспадают по обе стороны плеч зеленым ореолом.

Она так красива, что физически больно.

И она жива, дышит, движется.

Она жива и прямо здесь.

Если я что-нибудь не сделаю, она может попробовать еще раз, и, может, в следующий раз нас с Кэлвином не будет рядом, и будет слишком поздно.

— Пап, ты не видел мою электронную книгу? Думаю, что положила ее сюда, но, может... — ее слова обрываются, когда глаза встречаются с моими.

Они расширяются до огромного зеленого цвета и немного сверкают, немного блестят, но также немного умирают.

Ой.

Я это заслужил.

— Что ты здесь делаешь? — шепчет она. — Убирайся.

Я тоже этого заслуживаю.

Но я не уйду, пока она все не узнает.

Это момент истины.

Глава 23

Кимберли

Сегодня психотерапевт попросил меня сказать то, что я ненавижу, что я должна выпустить это наружу.

Я сказала, что ненавижу, как мама обращалась со мной и как задиры в школе говорили обо мне. Я сказала, что ненавижу стыдиться лишнего веса и диет."

"Но то, что я ненавидела больше всего, я сдержала при себе.

Не выношу, как сильно трепещет мое сердце, когда Ксандер находится в поле зрения, или как я забываю, что пыталась сделать в тот момент, когда он оказывается рядом.

Обе его руки засунуты в джинсы. Его нижняя губа разбита и в ране, а глаза цвета океана кажутся еще более бездонными, измученными, словно он не спал несколько дней.

Он выглядит немного сломленным, немного обеспокоенным, немного раненым.

Как я.

И я ненавижу это еще больше.

Я ненавижу, что он тот, кто нашел меня, и, что он увидел меня в таком состоянии.