Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Если у тебя проблемы со слухом, ты, возможно, захочешь это исправить.

Она идёт в мою сторону, и мое тело напрягается, но я сижу на месте.

— Ты жирная свинья, должно быть, думаешь, что ты такая, раз Ронан защищает тебя, будто ты его маленькая овечка, но ты ничто без него. Ты просто подражательница жирной суки.

Все мое тело напрягается, но я не выпускаю эти разрушительные мысли наружу. Вместо этого я одариваю ее насмешливой улыбкой.

— Кто-то завидует.

— Что, черт возьми, ты только что сказала?

— Я же сказала тебе, Вероника. Устрани свою проблему со слухом, тогда ты, возможно, захочешь исправить свою личность, пока ты этим занимаешься.

Она поднимает руку и сильно бьет меня по лицу, заставляя пошатнуться на стуле. Жжение обжигает, когда вздохи эхом разносятся по классу. Я так потрясена, что моя рука взлетает к щеке, ощупывая разгоряченную кожу.

Я всегда была жертвой шалостей в школе, хуже всего было то, что на меня вылили ведро краски, но никто, ни один чертов человек никогда не прикасался ко мне. Насилие это последнее, с чем можно мириться в такой элитной школе, как КЭШ.

Ксандер подходит к нам, но прежде, чем он подходит ближе и встает на сторону своей Барби, я бью ее по лицу. Это не пощечина или выдергивание волос — я прямо вгоняю свой кулак ей в нос.

Я даже не останавливаюсь, чтобы подумать об этом.

Инстинкт. Должно быть, так оно и есть. Немного импульсивный, очень раскрепощающий.

Я ощущаю треск еще до того, как слышу его. От Вероники, а не от меня. Ее лицо искажается, и она кричит, когда кровь стекает по ее носу и по накрашенным фиолетовым губам, испачканным поцелуем Ксандера.

При виде ее крови я замираю на месте. Моя рука остается неподвижной, все еще сжатой в кулак, словно ее нельзя ни пошевелить, ни согнуть.

Кровь.

Красная.

Грязная.

Ох, черт. Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Образ моей собственной крови, медленно, но, верно, нападает на меня. Это не прекратится. Это не исчезнет.

Оно здесь. Сейчас все закончится.

Может, мама найдет меня. Может, Мари.

Пожалуйста, не позволяйте Киру увидеть меня в таком состоянии.

Не заставляйте его помнить меня призраком самой себя.

— Кимми. — голос вырывается из моего поля зрения, и я тяжело дышу, будто выхожу из волны.

Ронан хватает меня за плечи и трясет, когда моя рука держится за покрытое шрамами запястье.

Этого не произошло.

Этого ведь не произошло, верно? Я не истекаю кровью.

О, Боже. Что со мной не так?

— Ты в порядке? — Ронан снова мягко трясет меня. — Я уведу тебя отсюда.

Я ничего не говорю, пока он выводит меня. Я слабо слышу шепот, окружающий нас, их много. Они рассыпаются и превращаются в гигантский туман, который постепенно наползает, похищая мою душу.

Пронзительный голос Вероники врезается в меня сзади, как лезвие ножа.