Черный проводник

В этот момент и появился на поляне командир заставы, подгоняющий перед собой троих перепуганных контрабандистов. Внешне все вышло очень даже пристойно. Во всяком случае, командование отреагировало на этот бой самым положительным образом. Всему личному составу во главе с командиром объявили благодарность в приказе.

И один только Кожин знал, чего стоил ему этот бой. Первым же побуждением лейтенанта, когда он вернулся на заставу, стало желание написать рапорт о переводе. И лишь заглянувший к командиру старшина быстро смекнул, что же происходит на самом деле. Он ничего не сказал командиру, но через пару часов деликатно постучал ему в дверь:

— Товарищ лейтенант! Мы тут баньку истопили.

— Спасибо, старшина. Вы уж без меня.

— Никак нельзя, товарищ командир. Традиция такая: в бой чистым идти, и после боя — баня. Так уж не нами заведено.

Делать было нечего, и Кожин как был, внутренне взъерошенным, так и пошел.

В предбаннике, кроме старшины, никого не оказалось. А вот в парилке кто-то гремел шайками. Перешагнув порог, лейтенант аж поперхнулся, насколько там было натоплено.

— Пожаловал… — прогудел из облаков пара чей-то голос. — Ну, ложись, голуба, на полок.

Свистнул веник…

Вдыхая пересохшим горлом прохладный воздух, Кожин жадно хлебал холодную воду. Стукнула дверь, и из парной появился раскрасневшийся Шведов. Сунув веник под лавку, он, подхватив двумя руками лохань, щедро плеснул на себя холодной водой.

— Уф! — Отфыркиваясь, словно конь на водопое, Иваныч сел рядом с лейтенантом.

Кожин только молча покосился на него. Нимало не смутившись, тот сунул руку куда-то в угол и достал оттуда бутылку, заткнутую кочерыжкой.

— Старшина, ты где там пропал? Кружки давай.

— Да я не пью, вы что! — возмутился было командир заставы.

— Да здесь все не пьют. Вы разве хоть одного пьяного видели?

— Нет, не видел.

— Так и не увидите. Баловство это, — проворчал Шведов, разливая по кружкам самогонку. — Первый бой у вас?

— А вы откуда…

— Да уж вижу. У меня-то, чай, едва не хуже вашего в первый раз было. Спасибо взводному унтеру, Прокопычу, вытянул тогда бой на себе. А то я уж и не знаю, чем бы все закончилось. Я тоже вроде вас долго себе места не находил. Собрался рапорт писать, чтобы сменили меня.

— Да и я тоже хотел…

— Бывает. Привыкай, лейтенант, ты — командир, на тебя все бойцы смотреть будут. Ты слабину дал — и весь отряд попятился. Подстрелил хоть кого-нибудь?

— Не знаю. Стрелял… Наверное, попал.

— Наверное — или попал?

— Не попал.

— Это хорошо, что ты сам себе хотя бы не врешь. Ну, будем."

"Обжигающая самогонка, прокатившись по горлу, гранатой взорвалась в желудке. В ушах сразу зашумело, и очертания окружающих предметов слегка потеряли четкость.

— Хорош на сегодня, — убрал бутылку под лавку Иваныч.