Черный Паук

– Туда, туда, – успокоил её Белый и с лязгом задвинул огромный засов на стальной двери.

– Выпусти меня! – гневно воскликнула Виолетта, пытаясь отстранить его с пути.

– Еще чего! – осклабился бандит и вдруг резким движением перехватил её руку и завернул за спину.

Виолетта громко вскрикнула от боли. Она замерла в глупой и неудобной позе: согнувшись, с задранной рукой, толстая коса упала и свесилась чуть не до грязного бетонного пола. Невозможно было не то что освободиться, даже пошевелиться.

– Отпусти, дрянь, – пропищала Виолетта сдавленным голосом, – я следователь. Слышишь?

И она вдруг взвизгнула, как девчонка, которая увидела мышь. Белый снизу ударил её по лицу тыльной стороной ладони – сильно и резко. Виолетте показалось, что у неё остановилось дыхание, и она сразу замолчала. От сильной боли глаза заволокло слезами. Нос и губы, казалось, тут же распухли во все лицо. Слюна во рту сделалась соленой. Ноющая горячая боль сменила короткий миг онемелого холода. Быстрые капли посыпались на пол, кровавые брызги раскатились пыльными шариками. От ужаса Виолетта перестала дышать. Она поняла, что попала в лапы палача, не знающего жалости. Куда-то сразу подевались воля и силы, она больше не сопротивлялась.

Прерывисто дыша, Белый волок её по коридору, потом вниз по лестнице в тускло освещенный подвал. Здесь стояла массивная станина какого-то полуразобранного станка. Он усадил Виолетту на чугунную приступочку и скрепил заведенные за спину руки наручниками. Виолетта оказалась прикована к станку. Белый присел перед ней на корточки, с жадным любопытством глянул в разбитое, окровавленное лицо. Сгреб подол юбки и положил ей на колени трясущиеся от возбуждения ладони.

– Что, не ожидала? – его распирала дурная радость, самодовольная ухмылка бродила по лицу. – Посмотрим, какая ты на вкус, следачка. – Он попытался раздвинуть ей колени, и Виолетта судорожно их стиснула, глядя с молчаливой ненавистью. – Ладно, – Белый поднялся, – ты тут посиди пока, а я пойду братву позову.

– Боже мой, боже мой, – шептала Виолетта распухшими губами, – ну зачем, зачем мне это было надо?

И горькие горячие слезы бежали по щекам, розовея от смытой крови.

* * *

Пытка страхом и неизвестностью – самая поганая. В собственном воображении человек переживает грядущие ужасы, которых, кстати, может и не быть в действительности, и доводит себя до беспамятства и сумасшествия. Виолетта подергалась некоторое время, но только ободрала запястья о стальные браслеты наручников. Женская фантазия, помноженная на опыт следователя, имеющего дело с изуродованными трупами и жертвами насилия, рождала кошмары.

Но девушка стала себя убеждать, что бандиты не рискнут покуситься на следователя, просто попугают и поунижают.