Черный лис. Том 3

…Где именно держат принцессу — тебе придётся выяснить самому, — напоследок сказал старик.

Я помнил все карты, которые показал мне Колян. Все этажи дворца, все флигели, пристройки и мезонины. Я знаю, что под самим дворцом находятся обширные рукотворные пещеры, в которых в старые времена держали узников…

В эпоху правления Антоку они пришли в запустение, но говорят, Ёмэй вновь открыл часть из них. Девушку могут держать там."

"Я припомнил видение, где Любава сидит на берегу небольшого прудика. Сколько в том видении правды, а сколько — воображения, — сказать нельзя.

Последние пару десятков метров ход поднимался почти вертикально. Ступени раскрошились и осыпались, но цепляться, кроме как за них, было не за что.

Зато сюда проникало куда больше света: старая часть дворца была построена из дерева. И хотя в более поздние времена брёвна пропитали защитным раствором, часть из них подверглась набегу древоточцев. В стенах зияли огромные щели, прикрытые шелковыми гобеленами — что нисколько не мешало прохождению света и воздуха.

Слушая тишину, я стараюсь дышать как можно спокойнее, взгляд мой блуждает по сероватым сумеркам тесной застенной площадки…

И вдруг взгляд падает на какой-то предмет.

Небольшой, размером с мою ладонь. За десять лет он покрылся толстым бархатным слоем пыли, но так как ни сквозняков, ни перепадов температуры здесь не было, сохранил свою форму.

Это была детская сандалия.

Присев на корточки, я поднимаю её и осторожно сдуваю пыль.

Красная лаковая кожа. Белая подошва. На мыске — изображение Микки-Мауса.

Это сандалия принца Владимира… — холодные призрачные пальцы бегут по спине, ерошат волосы на затылке.

Сидя на корточках, я держу в руках кусочек истории — вероятно больше, чем все рассказы, вместе взятые, убедивший меня в реальности того, что на Тикю называют Кармой.

Принц потерял сандалию в спешке…

Он видел, как мать остановилась, не дойдя нескольких шагов до страшного провала в стене, и бросился назад, к ней. Но слуга поймал мальчика, и подхватив на руки, унёс в тайный ход.

Принц стал вырываться — он не желал никуда идти без мамы, и сандалия слетела.

Поднимать её было уже некогда…

Вспоминая инструкции Янаки, я нащупываю один, чуть выступающий из кладки камень и нажимаю… Стена приходит в движение. С потолка сыплется пыль — я в это время вдохнул, и едва сдержался, чтобы не закашляться…

Стена же, сдвинувшись сантиметров на пятнадцать, застревает.

Я выглянул в щель. Голова не пролезла, и обзор был довольно узким: край массивной кровати у дальней стены, занавешенное тяжелыми шторами окно — сквозь него пробиваются пыльные полоски света. Ковёр на полу. Посреди ковра темнеет заскорузлое пятно…

Запаха нет — все органические материалы за десять лет успели разложиться.