Черный Лев

Сегодня мы отправляемся в Корнуолл. Помни, она твоя жена.

– Это она забывает, чьей женой стала. Джеффри недоуменно нахмурился:

– Намекаешь, что она сама нас позвала? Что желает внимания других мужчин?

Ранулф только плечами пожал.

– Не будь я твоим братом и не люби так сильно жизнь, вызвал бы тебя на поединок. Любая дама, которую ложно обвинили и заставили одеться крестьянкой, заслуживает храброго защитника.

– Ты так уверен, что ее ложно обвинили? У тебя есть доказательства ее невиновности?

– Просто я знаю тебя, – улыбнулся Джеффри. – Ты так заботишься о своей собственности, что знаешь, когда она лишний раз чихнула. А «черные стражи» убьют всякого, кто приблизится к леди Лайонин. Разве я не прав? Ты можешь точно сказать, где она находится в данную минуту?

– Да. Так было, пока мы не отправились в Уэльс. Она умеет прятаться.

– Прятаться? Да ты счастливчик! Иметь жену, которая любит тебя настолько, что готова одеться крестьянкой, лишь бы следовать за любимым! Скажи, какая придворная дама способна на это? Лайонин добьется своего, даже если ты будешь злиться, обвинять ее, рычать, по своему обыкновению…

В ответ на грозный взгляд Ранулфа он только рассмеялся:

– Никогда не пойму женщин. Как она могла выбрать такого мужа?! Я бы многое отдал, чтобы быть ее избранником.

Но тут, очевидно, терпение Ранулфа пришло к концу, и брат это понял, потому что торопливо попрощался:

– Мне пора. Может, я смогу выбраться из Корнуолла и заехать в Мальвуазен к концу лета. Поезжай с миром, братец.

Лайонин не заметила, когда уехал Джеффри. Она вообще словно ослепла, охваченная тоской и отчаянием.

И даже не услышала громового топота копыт, когда Ранулф направил коня к ее ослику. Только почувствовала, как ее поднимают в воздух, усаживают в седло и крепко придерживают за талию. Лайонин понимала, как он зол, но ей было все равно. Он обнял ее, хоть и на минуту…

Они скакали во главе отряда. Ранулф грубо сорвал с жены плащ простолюдинки и швырнул на землю, после чего запустил руки в ее волосы и оттянул голову, заставив повернуться к нему. Несмотря на боль, которую причинял ей муж, она улыбалась, ослепительно сияя глазами.

– Слушай меня, жена, и будь внимательна! Ты моя, и я не собираюсь тебя ни с кем делить.

– По-другому никогда и не было, мой Лев!

Он молча посмотрел на нее и отвернулся. Она прижалась к нему спиной, и больше они не обменялись ни словом.

– А теперь объясни, что мне делать с тобой, – резко бросил он в тишине шатра. – Воображаешь, что я отправился в Уэльс ради собственного удовольствия? Скажи, ты всегда поступаешь по-своему, так, чтобы обременить своим присутствием мужчину, идущего на войну?

– Война? Но сейчас нет войны! – горячо возразила она."

"– Думаешь, я лгу? – вздохнул он. – Рис, знатный валлиец, объявил себя королем.