Черный Лев

– Значит, это брак по любви? – не унималась Амисия, игнорируя предупреждение.

Лайонин отложила шитье и призадумалась.

– Полагаю, что так.

– Но лорд Ранулф не клянется вам в любви каждую минуту?"

"– Послушайте, Амисия, вы гостья в моем доме, и я должна обращаться с вами соответственно. Однако вовсе не обязана обсуждать с вами личную жизнь, как свою, так и мужа, – отрезала Лайонин и, отбросив шитье, удалилась. К сожалению, она не услышала тихого торжествующего смеха Амисии.

Лайонин отправилась в башню Драгоценностей, чтобы посмотреть, нет ли там людей, покалеченных во время бури. Амисия заронила в ее душу зерно сомнения. Разумеется, Ранулф любит ее. Но он никогда не говорил ей заветных слов.

Лайонин тут же отогнала эти мысли и упрекнула себя в глупости. Разве слова важны? Конечно, он любит ее так же сильно, как она – его. Она тряхнула головой и заставила себя вернуться к работе. Но одна мысль не давала покоя: будет ли он любить ее, когда она состарится и станет уродливой?

Амисия снова пришла на ужин, долго извинялась за причиненное беспокойство и ловила каждое слово Ранулфа. Только удалившись с женой в спальню, он соизволил спросить о ее здоровье:

– Ты что-то чересчур притихла. Может, дитя тебя беспокоит?

Лайонин сердито отстранилась:

– Ребенок ничуть не обременителен для меня. Иногда мне кажется, что он – единственное счастье моей жизни.

Ранулф прижал ее к себе, нежно гладя волосы.

– Что тебя тревожит? Скажи мне, и я все предприму, чтобы ты была спокойна.

– Правда? Сможешь сделать так, чтобы я носила твоего сына и при этом не толстела? Чтобы не старела с годами?

Ранулф улыбнулся и разгладил большим пальцем уголок ее глаза.

– Ты не зря переживаешь. Я уже нашел морщинку.

– Я не шучу! – выпалила Лайонин. Ранулф нахмурился.

– Тебя действительно что-то беспокоит? Не помешало бы поделиться со мной, – начал он и, увидев слезы в ее глазах, окончательно всполошился: – Я никогда не видел тебя такой. Ты всегда весела и невозмутима, даже когда я не в самом лучшем настроении.

Лайонин слабо улыбнулась сквозь слезы:

– Я рада слышать от тебя то, что всегда знала.

– Ложись в постель, иначе я побью тебя, как ты того заслуживаешь.

Он вновь притянул ее к себе, поглаживая ее голый живот, словно проверяя, насколько вырос ребенок за день.

– А что ты скажешь, когда мой живот вырастет горой? — прошептала она.

– Буду надеяться на близнецов, – пробормотал он, засыпая.

Когда наутро Лайонин решила поехать верхом в деревню, Амисия объявила, что хочет сопровождать ее.

Поскольку конюх боялся Лориэйджа, Лайонин приходилось седлать его самой.

– Вы не велите его выпороть? – изумилась Амисия.

– Он совсем мальчишка. Я покажу ему, что Лориэйдж – смирный конь, если поговорить с ним как нужно.