Черный Лебедь

В тот вечер был настоящий пир: к столу подавали говядину и свежие фрукты, мясо черепахи, огромного жареного длинноперого тунца, дичь, подстреленную накануне де Берни. Капитан потчевал гостей сладким перуанским вином, которое ему, человеку неискушенному, казалось отменным.

Де Берни произнес в его честь тост, пожелав ему благополучного возвращения домой и долгих лет счастья в кругу семьи.

— Странная штука, жизнь, – произнес капитан. – Когда я начинаю думать, что почти не знаю своих детей… Однако, полагаю, мне все же удастся наверстать упущенное… тем паче с такими деньгами! У меня на боргу превосходный товар, кожа… на сей раз старина Лафарш не подкачал… Кстати, правда, господин де Берни, очень странно, что вы повстречали этого старого буканьера спустя столько лет.

Майор насторожился.

— Что вы сказали? Этот французский торгаш был буканьером?

Ему ответил де Берни:

— Сказать по чести, все мы на Санта-Каталине были буканьерами. И сражались под знаменами Моргана.[18]

Майор едва верил своим ушам.

— Уж не Генри Моргана ли вы имеете в виду? – поинтересовался он.

— Ну да, сэра Генри Моргана, нынешнего губернатора Ямайки.

— И… – нахмурив брови, майор запнулся на полуслове. – И вы плавали с ним? С Генри Морганом?

Де Берни не понял удивления собеседника. И самым непринужденным голосом продолжал:

— Совершенно верно. Я был с ним в Портобело. А в Панаме я командовал французским легионом. Тогда мы с лихвой отомстили за кровь, пролитую на Санта-Каталине.

Мисс Присцилла воззрилась на него широко раскрытыми, сверкающими глазами. Майор побледнел, но в душе он ликовал.

Наступило долгое молчание, тем временем де Берни положил себе немного мармелада из гуаявы[19] и снова наполнил кубок перуанским вином. Не успел он поставить назад пузатую бутылку, как майора прорвало:

— Так… выходит, вы пират! Отпетый разбойник! Черт возьми, и вы еще гордо об этом заявляете!"

"Испуганные, мисс Присцилла и капитан вмешались одновременно:

— Барт! – воскликнула мисс.

— Майор Сэндз! Сударь! – вскричал капитан.

В их возгласе прозвучал укор. Но де Берни и бровью не повел. Улыбнувшись своим недоумевающим защитникам, он сделал жест длинной, тонкой рукой, призывая их к спокойствию.

— Пират? – с усмешкой проговорил он. – О нет! Если хотите — флибустьер или буканьер!

Толстые губы майора презрительно искривились.

— Какая разница?

— Очень большая.

Капитан поспешил растолковать майору то, что, видимо, в силу своего гордого нрава, не соблаговолил объяснить ему молодой человек. Буканьеры и флибустьеры были в некотором роде признаны правительствами Англии и Франции, и действия их поощрялись, так как они сражались с кровожадными испанцами и нападали только на испанские корабли и колонии.