Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Бурцева дёрнула головой — Игорь Матвеевич неуклюже сдвинулся в сторону, едва не опрокинув соседний стол, где ужинали три увешанные золотыми украшениями женщины пенсионного возраста. Он явился во всей своей худощавой красе перед взором московской гостьи. На миг мне почудилось, что Сельчик приподнимет полы пиджака и изобразит реверанс.

— Прошу прощения… — проблеял Игорь Матвеевич.

Я отметил, что Сельчик часто дышал и прижимал левую руку к груди, как будто при инфаркте. Второй секретарь горкома склонил голову, будто изобразил движение из некого экзотического танца. Он снова откашлялся. Представился, поприветствовал московскую гостью от имени «всех коммунистов Новосоветска». Осведомился у «Анастасии Евгеньевны», понравился ли ей «наш город». Он клятвенно заверил, что лично поможет Бурцевой в разрешении «любых проблем». Напоследок передал «поклон» Настиному «уважаемому дедушке».

Бурцева фальшиво улыбнулась, постучала ногтем по бокалу и ответила Сельчику одним словом:

— Непременно.

Игорь Матвеевич вновь склонил голову и попятился.

Я взглянул на его покрывшееся пунцовыми пятнами лицо. Вспомнил, как он грозно метал в меня молнии тогда, в прошлой жизни, когда я превратил в кровавую кашу лицо его сына.

Бурцева отвернулась от Сельчика; она словно тут же позабыла о нём.

— Сергей, так что бы случилось там, на море, — произнесла она, — если бы я не сказала тебе о своём отце?

Глава 6

Анастасия Бурцева пристально смотрела мне в лицо — в её глазах отражались яркие пятна висевших на стене за моей спиной светильников. Во взгляде московской студентки я не заметил ни смущения, ни робости — словно шикарное убранство ресторана «Московский» для Насти мало чем отличалось от интерьера молодёжного кафе, где мы сегодня днём ели мороженое. По примеру Диогена Синопского она не обращала внимания ни на гостей ресторана (которые разглядывавших нас с любопытством и с удивлением), ни на их роскошные по нынешним временам украшения и наряды (больше соответствовавшие антуражу ресторана, чем мои джинсы или Настина юбка-спираль). Бурцева поставила на скатерть бокал и снова вынула из красной пачки сигарету.

— Если бы я не узнал о твоём отце, — ответил я, — тогда бы ты поехала домой примерно на неделю позже.

Пожал плечами.

— Я бы уладил вопрос твоего проживания и питания с администрацией пансионата. Мы с тобой прекрасно провели бы эту неделю в «Авроре»: купались бы ночью в море, целовались бы при луне, любовались бы морскими рассветами и закатами с вершины Птичьей скалы. А на восьмой день я всё равно бы усадил тебя в автобус. Поцеловал бы тебя на прощанье.

Бурцева улыбнулась — невесело.

— Думаешь, случилось бы именно так?

— А так и случилось, — ответил я. — У меня. Но не с тобой.

Тоже улыбнулся.