Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Я вручил Лене гитару Артурчика, настроил микрофоны, поправил на шее ремешок.

Спросил у Котовой:

— Готова?

Лена кивнула — я начал отсчёт. На счёт «три» мы взяли первый аккорд. Отыграли вступление.

— Что тебе подарить, — запел я, — кроме верной любви…

Точно помнил, что музыку этой песни написал Роман Майоров, а слова Сергей Алиханов. Впервые я её прослушал в исполнении Артурчика — лишь потом узнал, что она звучала в фильме тысяча девятьсот восемьдесят второго года «Женатый холостяк» (пели Николай Караченцов и Ирина Уварова). Я в прошлой жизни пел её много раз: уж очень она нравилась женщинам. Понравилась она и Котовой. В глазах Лены блестели слёзы, когда она слушала эту песню впервые. Шмыгнул тогда носом и мой младший брат. Котова сказала, что песня станет «замечательным подарком на годовщину». Поинтересовалась, сам ли я ей придумал. Я не присвоил себе лавры сочинителя — сказал Лене, что эту песню я «услышал». Где я её услышал — это Лена уже домыслила самостоятельно.

— … Для меня ничего невозможного нет…

Голос Котовой прекрасно оттенял и сглаживал моё не самое профессиональное пение. Мы с Леной смотрели друг на друга, как делали это и во время репетиций. Улыбались. Я отметил, что именно глаза Котовой выглядели настоящими драгоценностями — не рубины. Отчётливо почувствовал сквозь запах растворённого в воздухе табачного дыма аромат рижской «Иоланты». Слышал, как моё сердце отбивало чёткий ритм, будто заменяло ударные инструменты. Посмотрел в сторону зала ресторана. Я заметил: Илья Владимирович улыбался, держал свою молодую супругу за руку. За праздничным столом не звучали разговоры, притихли стоявшие рядом со стойкой музыканты. Смотрел на сцену усатый бармен, глазели на нас и замершие около стен официантки (в том числе и Светочка).

— … Что тебе подарить, человек мой дорогой… — басил я."

"— … Как судьбу благодарить, что свела меня с тобой… — подпевала Лена.

Звуки наших голосов словно обволакивали зал. Я видел, как покачивалась под музыку Ельцова. Как поглаживала по руке своего жениха Маргарита Лаврентьевна. И как улыбалась Варвара Сергеевна, пригревшаяся рядом с Прохоровым. Все эти женщины пристально смотрели на меня, как и все прочие представительницы прекрасного пола, что собрались в зале: кто-то глядел на меня с грустью, кто-то через призму ревности, кто-то с любопытством. А вот мужчины рассматривали Котову. Не стал исключением и я: лишь изредка (будто нехотя) я отводил взгляд от лица Лены. А вот Котова глядела лишь на меня. И будто бы пела она сейчас именно мне. Без видимого смущения. Не позволяла, чтобы я или кто-либо из собравшихся в «Московском» зрителей усомниться в искренности её слов.