Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Теперь я понял, что с покрасневшим лицом он и пил водку (как Игорь Матвеевич пил спиртное, я впервые наблюдал уже в этой, в новой жизни). Второй секретарь горкома партии сощурил глаза, брезгливо скривил блестевшие от рыбьего жира толстые, будто накачанные филлером, губы.

— Тебе чего надо, парень? — спросил он. — Кто тебя сюда привёл?

Сельчик указал на меня вилкой.

— Игорь Матвеевич, — сказал я. — Вы меня не узнали? Мы виделись с вами в этом ресторане в августе. Я тогда был здесь с подругой: с Настей Бурцевой из Москвы. Помните такую? Вы тогда ещё поклон её дедушке передали.

— Дедушке?

— Не вспомнили?

Я сунул руку во внутренний карман пиджака, извлёк оттуда пухлый чёрный конверт с фотографиями. Вынул из него цветное фото, которое мне в Москве вручил лейтенант КГБ Елизаров. Показал его Сельчику.

Игорь Матвеевич и его спутница вытянули шеи, взглянули на фотографию.

— Как же, как же! — сказал Сельчик. — Прекрасно помню! Анастасия Евгеньевна!

Губы второго секретаря горкома партии будто придавленное желе расплылись в улыбке.

— Прекрасно её помню, — повторил Игорь Матвеевич. — Чудесная молодая женщина. А вы, молодой человек…

— Сергей, — напомнил я.

— Точно, Сергей.

Сельчик опустил вилку и снова взглянул на фото, которое я держал в руке.

— Как здоровье Настиного дедушки? — поинтересовался он.

Я указал фотографией на стул.

— Игорь Матвеевич, — сказал я, — вы не возражаете, если я присяду?

— Присаживайтесь, конечно. С удовольствием послушаю, как обстоят дела в нашей столице.

Он кивнул на фотографию.

— Вы, Сергей, как я понял, недавно там побывали? Кто это на снимке радом с Анастасией Евгеньевной?

Я уселся рядом с женщиной, вдохнул запах её явно недешёвого парфюма.

— Это Настин папа Евгений Богданович Бурцев. Он пока ещё полковник КГБ. Но Настя говорила, что уже в следующем году её отец наденет генеральские погоны.

Сельчик одобрительно кивнул головой.

— Серьёзное звание, — сказал он.

Я добавил:

— У Настиного дедушки всё хорошо. Работы только много. В сентябре я наведался к Бурцевым, как вы заметили. Покатался по городу на «Чайке»… Игорь Матвеевич, вы ездили в «Чайке»?

Второй секретарь Новосоветского горкома КПСС покачал головой.

— Пока не довелось.

— Обязательно прокатитесь! — сказал я. — Это незабываемые ощущения, точно вам говорю. Машина едет плавно и уверенно. А на заднем сидении в ней просторно: чувствуешь себя…

Щёлкнул пальцем и выдержал паузу, словно подбирал в уме правильные слова.

— … Чувствуешь себя в этой машине очень значимым человеком, — сообщил я. — Рука так и тянется подписать какой-нибудь важный указ, наградить кого-нибудь орденом или назначить послом в Норвегию.

Я улыбнулся — Сельчик «понимающе» кивнул.

— И непременно загляните в московский театр, — посоветовал я.