Черный чемоданчик Егора Лисицы

Власти сейчас вели медико-полицейский надзор недостаточно строго, и контрабандисты везли свой товар через Ригу и Украину. Нисколько не помогал в сдерживании этого и запрет на производство спиртного, введенный в первые послевоенные годы.

– Мог он взять его у китайцев?

– О чем вы? У них, кроме простого опия, ничего нет. И то…

Китайцев в городе было немного. Селились они тесно, жили мирно, не улицей даже, а просто рядом домов за портовыми складами. На воде ночами мигал огонь баржи, где китайцы стирали белье тех, у кого не хватало денег на прачек. Но чаще всего они ходили по рынку с тюками с торчащей железной линейкой – в тюках была материя на продажу.

– А как же, Ян Алексеевич, вы говорили мне, что находили контрабандные лекарства при обыске в игорном доме на Восточной?

– Помню. Бойкие молодые люди, которые торговали краденым. Там был кокаин в таблетках и все. Аптекаря действительно надо расспросить, где он достал порошок. Дайте-ка посмотреть адрес.

Рыжие буквы на склянке указали нам аптеку Пинагеля в армянском городе. Было решено ехать туда ранним утром, к самому открытию.

Глава девятая

Нахичевань. Аптека"

"Между армянским городом Нахичеванью и Ростовом ходил трамвай. Рельсы проложены прямо в поле, на котором поднимал свой балаган цирк братьев Труцци, чьи цветные лохмотья афиш обещали представление с участием 100 лошадей и 50 молодых дам. Рельсы бежали мимо угольных, кирпичных, почерневших от пыли складов и сливались, как ручей с рекой, – с мостовой. Сейчас они были разобраны. Трамвай между городами не ходил со дня первых столкновений юнкеров с большевиками.

– Сказано: всякий город, разделившийся сам в себе, не устоит. Как теперь добираться-то? Вот собачьи дети, – вздохнул Курнатовский.

И мы пошли пешком.

Армянский город начинался внезапно. Никакой видимой границы не было, и все-таки она была. Если Ростов лепится, как зубы – к десне, выступающими постройками разной высоты и формы к берегу реки, тянется вдоль нее неровной линией, то здесь, сразу за громадным зданием управления Ростово-Владикавказской железной дороги, в сумерках удивительно похожим на корабль, начинались ровные, как под линейку, улицы. Они так и назывались – линии.

Аккуратные «соты» из линий и домов строились на манер северных городов Империи, особенно Санкт-Петербурга. Вверх от Дона шли линии четные, вниз спускались нечетные. Все адреса здесь были отмечены ими без названий. Первая линия, вторая, третья… Не только улицы, но и дома явно подражали другим масштабам. Казалось, что какая-то фантастически огромная рука придавила, прижала высокие столичные особняки, уменьшив их до одного-двух этажей, и переставила сюда. Много здесь и домов с деревянными галереями, сухие, серые лозы винограда ползут по их фасадам, как трещины.