Черный Арагац

Что надо? — доливая в рюмку последние остатки водки, совсем недружелюбно ответил тот.

— Поговорить хочу.

— А чего зазря губами шлёпать? Возьмите, так сказать, выпить чего-нибудь да закусить. Вот тогда и побалакаем.

— И то верно. Я и сам проголодался, — вымолвил собеседник и поманил полового.

— Чего изволите? — осведомился худой, как штырь, трактирный лакей с вымученной улыбкой на желтушном лице.

— Полштофа казёнки, колечко колбаски кровяной, капустки квашеной и два куска пирога с рыбой.

— Вот это по-царски! — обрадовался старик. — Давай знакомиться, мил-человек.

— Маркин я, Прохор. Учитель истории.

— О! Я историю уважаю!

Половой уже принёс поднос с закусками на тарелках, графин и водку.

— Ну-с, за знакомство! — подняв рюмку, провозгласил Маркин.

Когда рюмки опустели, новый знакомец вновь предложил выпить, и предложение было с радостью принято.

Заедая капустой, старик осведомился:

— И всё же не пойму, зачем я вам понадобился, сударь вы мой. Что с меня толку? Я ведь, так сказать, давно в отставке. Выше титулярного[69] не прыгнул. Пенсион кой-какой, конечно, получаю, но не он же вас интересует, правда? Раньше, когда я в Нахичеванском магистрате служил, люди ко мне обращались, и я им всегда помогал. Бывало, завалится чьё-нибудь прошение за шкаф, а я его отыщу да на подпись городскому голове лично подам. Да поясню ещё, что бумага эта мною проверена и подписывать её можно, так сказать, не глядя. Понятное дело, человек в долгу не оставался. И хоть жалованье у меня было не ахти какое, но я на жизнь не роптал и о хлебе насущном не задумывался, — облизав масленые губы, проговорил отставной чиновник и продолжил: — А теперь вот остался один, как старый, отбившийся от стаи волк, бредущий по степи, чтобы умереть в одиночестве. Дети разъехались, а супружница померла. Одна радость — в трактире посидеть, гармошку послушать да на праздную публику поглазеть. Я с некоторых пор удовольствие стал получать от созерцания прохожих. Сяду на завалинку и смотрю на молодёжь. А народ бежит, расталкивая локтями друг дружку, спешит… Думаешь, ну что же вы, милостивые государи и государыни, суетитесь? Куда торопитесь? На Божий суд? Так вас и так архангелы призовут, когда ваше время придёт. И не околоточный надзиратель поведёт вашу душу к Господу, а всадник на белом коне… Наливайте!

— За здравие!

— За ваше здоровье!

Крякнув от удовольствия, старик разгладил усы и спросил:"

"— Так что вам, так сказать, надобно от меня, господин учитель? Вы спрашивайте, пока я ещё языком шевелю. А то ведь, как налакаюсь, околесицу начну нести, царя-батюшку поносить и жену покойницу оплакивать. Я страсть как люблю плакать, когда напьюсь. Слёзы грехи мои отмывают и душу лечат. Сплю потом хорошо до самого рассвета, как в детстве.